Эркюль Пуаро

Заявление мистера Аллертона. Два флакона с лаком для ногтей. Моя бутылка вина. Бархатная накидка. Носовой платок в пятнах. Револьвер, оставленный на месте преступления. Смерть Луизы. Смерть мадам Оттерборн... Да, одно к одному. Пеннингтон никого не убивал, Рейс.

– Как! – поразился Рейс.

– Не убивал. Да, у него были мотивы. Да, у него было желание. Он даже предпринял попытку. Mais c'est tout[131]. Для этого преступления требовалось нечто такое, чего у Пеннингтона нет. Для такого преступления нужны дерзость, безошибочное и быстрое исполнение, храбрость, безразличие к опасности и при всем том находчивый и сметливый ум.

Рейс глядел на него с профессиональным уважением.

– Вы отлично разложили все по полочкам, – сказал он.

– Пожалуй, да... Кое-что нужно еще добрать. Например, телеграмма, которую читала Линнет Дойл.

– Господи, мы же забыли спросить Дойла! Он заговорил о ней, когда прибежала эта несчастная мамаша Оттерборн. Надо опять спросить.

– Это потом. Прежде мне хочется поговорить кое с кем.

– С кем же?

– С Тимом Аллертоном.

Рейс поднял брови:

– Хорошо, давайте вызовем его сюда.

Он нажал звонок и отдал распоряжение стюарду.

С вопросительным видом вошел Тим Аллертон.

– Стюард говорит, вы хотели меня видеть?

– Именно так, мосье.

Тим сел. Его скучающее лицо выразило внимание.

– От меня что-нибудь требуется? – У него вежливый прохладный голос.

– В известном смысле. Мне нужно, чтобы вы меня выслушали.

У Тима удивленно поползли вверх брови.

– Извольте. Другого такого благодарного слушателя нет на всем белом свете. Будьте уверены, что в нужный момент я буду говорить «Ух, ты!».

– Совсем хорошо. «Ух, ты!» нам очень подойдет. Eh bien. Приступим. Когда я встретил вас с матушкой в Асуане, мосье Аллертон, меня чрезвычайно привлекло ваше общество.

Скучающее лицо дрогнуло, осветилось теплым чувством.

– Она – особенная, – сказал Тим."

"– И еще одно обстоятельство потянуло меня к вам: вы упомянули некую даму.

– В самом деле?

– Да. Вы упомянули мадемуазель Джоанну Саутвуд. Не так давно я слышал это имя, – продолжал он. – Уже три года Скотленд-Ярд изрядно беспокоят особого рода кражи драгоценностей.