Эркюль Пуаро

– Ищем Пеннингтона, – сказал Рейс. – Отпечатки есть на кольте?

– Нет, – сказал Пуаро.

Они нашли Пеннингтона на средней палубе. Тот уединился в маленькой гостиной – писал письма. Навстречу вошедшим он обернул красивое, чисто выбритое лицо.

– Что-нибудь стряслось? – спросил он.

– Вы не слышали выстрела?

– Погодите... теперь я вспоминаю, что вроде бы слышал какой-то грохот. Но мне в голову не пришло... Кого теперь?..

– Миссис Оттерборн.

– Миссис Оттерборн? – В его голосе прозвучало неприкрытое удивление.

– Мистер Пеннингтон, – сказал Рейс, – сколько времени вы в этой комнате?

– Дайте подумать. – Он потер подбородок. – Минут двадцать, наверное.

– Вы никуда не выходили?

– Нет, никуда.

Он вопросительно смотрел на них.

– Видите ли, мистер Пеннингтон, – сказал Рейс, – миссис Оттерборн застрелили из вашего пистолета.

ГЛАВА 25

Мистер Пеннингтон был потрясен. Мистер Пеннингтон был не в силах этому поверить.

– Позвольте, джентльмены, – сказал он, – это очень серьезное дело. Очень серьезное.

– Чрезвычайно серьезное для вас, мистер Пеннингтон.

– Для меня? – У него встревоженно полезли вверх брови. – Но, уважаемый сэр, когда там стреляли, я тут спокойно писал свои письма.

– У вас и свидетель есть?

Пеннингтон помотал головой:

– Откуда? Наверное, нет. Но ведь это невозможная вещь, чтобы я поднялся на палубу, застрелил эту бедную женщину (непонятно зачем) и спустился вниз, никем не замеченный.

– А как вы объясните, что стреляли из вашего пистолета?

– Вот тут, боюсь, я заслуживаю порицания. Как-то в первые дни, в салоне, помнится, зашел разговор об оружии, и я ляпнул, что всегда путешествую с пистолетом.

– Кто был тогда в салоне?

– Сейчас точно не вспомню. Много народу было. Чуть ли не все.

Он грустно покачал головой.

– Да, – сказал он, – тут я определенно дал маху. – Он продолжал: – Сначала Линнет, потом горничная Линнет, теперь миссис Оттерборн – и без всякой причины.

– Причина была, – сказал Рейс.

– Правда?

– Конечно. Миссис Оттерборн собиралась рассказать, как видела кого-то входящим в каюту Луизы. Ей оставалось назвать только имя, и тут ее пристрелили.

Эндрю Пеннингтон промокнул шелковым платком лоб.

– Какой ужас, – обронил он.