Эркюль Пуаро

– Интерес представляет дата, – спокойно изрек Пуаро, не обращая внимания на мой сарказм.

– Дата?

Я взял письмо. В верхнем углу стояла дата: «17 апреля».

– М-да... – задумчиво промычал я. – Странно. Семнадцатое апреля.

– А сегодня двадцать восьмое июня. C'est curieux, n'est ce pas?[6] Прошло два месяца.

– Возможно, обыкновенная случайность, – усомнился я. – Вместо «июня» она написала «апреля».

– Как бы там ни было, довольно странно, что письмо пришло с опозданием на десять дней. Да и ваши сомнения не имеют под собой никакой почвы.

Я пожал плечами. Ответ напрашивался сам собой.

– Скорее всего, старушка передумала.

– Тогда почему она не разорвала письмо? Почему хранила его два месяца и отправила только теперь?

Признаюсь, я совсем стушевался и не мог сказать ничего вразумительного. Только уныло покачал головой.

– Вот видите, факт неопровержимый. И весьма примечательный.

Он подошел к письменному столу и взялся за перо.

– Вы намерены ответить? – спросил я.

– Oui, mon ami[7].

В комнате воцарилась тишина, только поскрипывало перо в руке Пуаро. Было жаркое, душное утро. Сквозь окно проникал запах пыли и гари.

Когда письмо было написано, Пуаро, не выпуская его из рук, поднялся из-за стола и открыл ящик. Из ящика он извлек квадратную коробочку, а из коробочки – марку. Смочил крохотной губкой и хотел было приклеить ее на конверт, но вдруг выпрямился и, держа марку на весу, решительно замотал головой.

– Non![8] Я совершаю ошибку. – Он разорвал письмо пополам и выбросил клочки в мусорную корзинку. – Надо действовать иначе. Мы поедем туда, друг мой.

– Вы хотите сказать, что мы едем в Маркет-Бейзинг?

– Вот именно. А почему бы и нет? В Лондоне сегодня невыносимо душно. Не лучше ли нам подышать деревенским воздухом?

– Как вам угодно, – согласился я и, поскольку совсем недавно я приобрел подержанный «Остин», предложил: – Мы поедем на машине!

– Конечно! Этот день просто создан для езды на машине! Даже шарфа не нужно.

– Уж не собираетесь ли вы на Северный полюс, старина? – запротестовал я.

– Никогда не следует забывать об опасности подхватить простуду, – назидательно заметил Пуаро, осторожно кладя все еще влажную марку на промокательную бумагу – чтобы высохла.