Эркюль Пуаро

– И правильно, дорогая! От добра добра не ищут.

Пронзительно зазвонил телефон, Линнет подошла.

– Да? Да?

Ответил голос дворецкого:

– Звонит мисс де Бельфор. Вас соединить с ней?

– Бельфор? Да, конечно, соединяйте.

В трубке щелкнуло и напористо, сбиваясь с дыхания, заговорил мягкий голос:

– Алло, это мисс Риджвей? Линнет!

– Джеки, дорогая! Я не слышала тебя целую вечность!

– Я знаю. Ужас! Мне страшно нужно увидеть тебя, Линнет.

– А что бы тебе приехать сюда? У меня новая игрушка. Очень хочется показать тебе.

– Я как раз хочу приехать.

– Так садись скорее на поезд или в машину.

– Я так и сделаю. У меня двухместная развалина. Я купила ее за пятнадцать фунтов, и время от времени она прилично бегает. А иногда дурит. Если я не приеду к чаю, значит, она задурила. Пока, моя радость.

Линнет положила трубку и вернулась к Джоанне.

– Это моя старинная подружка – Жаклин де Бельфор. Мы обе были воспитанницами в одном парижском монастыре. Ей жутко не повезло. Ее отец был французским графом, а мать – американкой из южных штатов.

Джоанна полировала кроваво-красные ногти подушечкой из набора своей подруги. Клоня набок откинутую голову, она придирчиво разглядывала достигнутый результат.

– Дорогая, – протянула она, – а это не будет тебе в тягость? Если у моих друзей случаются неприятности, я сразу порываю с ними. Пусть это звучит жестоко, зато потом никаких забот.

– Потеряй я все свои деньги, ты завтра же порвешь со мною?

– Всенепременно, дорогая. И ты не назовешь меня лицемеркой. Я люблю только везучих людей. Ты еще убедишься, что я совсем не исключение – просто-напросто большинство боится в этом признаться. Они скажут, что стало невозможно переносить Мэри, Эмили или Памелу: невзгоды совсем ожесточили бедняжку, она теперь такая странная!

– Какая же ты противная, Джоанна!

– Просто я устраиваюсь в жизни – как все.

– Я, например, не устраиваюсь.

– Понятное дело! Тебе ли жаться, если каждый квартал симпатичные, средних лет американские опекуны выплачивают тебе роскошное содержание.

– А насчет Жаклин ты ошибаешься, – сказала Линнет. – Она не попрошайка. Я хотела ей помочь – так она не дала. В ней гордости до черта.