Эльфийский гамбит. Книга 1

Дозорные возле лагеря говорили о том, что артефакт, который они ищут, способен взять только ментальный маг, — объяснил Рарок, деловито убирая одеяло в рюкзак. — Сегодня, когда у тебя глаза побелели, я даже не особенно удивился.

— И ты не боишься…

— Почему я должен бояться? За сорок лет, что мы с тобой знакомы, ты ни разу по своей воле не делал мне зла. Ничего не изменилось. Мы идем?

— Пошли, сегодня ночью нам нужно уйти подальше отсюда. Скоро маг поймет, что его обманули.

Глава 40. Родные пещеры

Лирия.

В воскресное утро на торговой площади Арсаиула обычно не протолкнуться от количества покупателей, но от этой парочки все старались держаться подальше. Даже вездесущие уличные воришки не подходили близко к двум долговязым фигурам с ног до головы, закутанным в плащи. И это в середине лета! Лица, перемотанные белыми тряпками так, что виднелись только глаза и тонкие губы, прятались в глубоких капюшонах."

"— Прокаженные, — опасливо шептались люди в толпе, осеняя себя защитным знаком Создателя.

Продавцы не торговались с незнакомцами в плащах за каждую монету, а поспешно рассчитывались, стараясь быстрее выпроводить покупателей. Считалось, что заразиться проказой может только великий грешник, а для людей праведных и для тех, кто покаялся, эта болезнь безопасна. И тем не менее прокаженных сторонились. Мало ли что?

Человеческое любопытство неискоренимо, поэтому с расстояния к фигурам присматривались и даже делали предположения о том, кто скрывается под плащами.

— Женщин таких высоких не бывает, да и походка у них, как у воинов, — значит, мужики, — уверенно сказал зеленщик.

— Ты гляди-ка, расплачивается, не торгуясь, хотя Сартус цену задрал. Богач, наверное, этот прокаженный, или был им, — добавил мясник.

— Смотри, какие перчатки! Даже не знаю, где такие делают. То ли ткань такая плотная, то ли тонкая кожа, — восхитилась жена зеленщика.

— Аристократы, наверное, или аристократ и слуга. Слышь, как тихо разговаривают: не положено у них горло драть, вот и шепчут там что-то, — объяснил мясник.

— Так, может, совсем ослабли от болезни-то? Голос почти пропал… — сочувственно вздохнула женщина.

— Ты их эта… не жалей. Поделом все это. Грешили, значит, много, вот и гниют за свои грехи, — энергично жестикулируя, заявил мясник. — Богатенькие и избалованные. Уверен, непотребствами всякими они занимались! От богатства, говорят, с ума сходят. Наверное, эти как раз из таких.