Эксклюзивный грех

Неопытные пассажиры ломанулись к переходу-колбасе – где приходится топать чуть не километр. Дима ринулся к эскалатору. Поднялся, спустился – и вот он уже на Кольцевой, и его как раз ожидает поезд в сторону “Таганской”. Дима растолкал толпу неловких провинциалов и вскочил в состав, когда двери начали закрываться. “Сейчас – точно ушел, – решил Полуянов. – Какими бы профессионалами они ни были”.

Метро, мчавшееся само по себе, расхолаживало. Когда тебя везут, так и тянет откинуться на сиденье, расслабиться, уверить себя в том, что все хорошо.

На “Таганской” Дима опять вышел. Сделал еще одну пересадку и доехал до станции “Китай-город”. Здесь уж точно можно и остановиться, и оглянуться. Парни из “девятки” явно его потеряли.

Радость победы померкла. Да, хорошо. Он жив. Он – в относительной безопасности. Но – что дальше? Куда идти? Что делать?

Дима вышел из метро. Вокруг него тек большой равнодушный город. Мелькали озабоченные лица, сияли веселенькие витрины.

"В глаза бросилась неприметная вывеска: “Чебуречная”. Маленькое кафе с истертыми ступеньками. На пороге стоит красномордый товарищ, разит перегаром на всю Солянку.

– Наливают? – коротко спросил Дима, кивнув на заведение. Добрый стакан сорокаградусной – вот чего ему сейчас не хватало.

– Кому наливают, – грустно протянул алкаш, – а кому… – Он развел руками.

– Не хватает? – спросил Полуянов. – Могу спонсировать. – Его охватил приступ благотворительности.

– Катька, зараза, все равно мне не нальет, – плюнул дядька и сделал неверный шаг в сторону метро.

Полуянов вошел в чебуречную. Здесь остро пахло кипящим маслом и перегаром. Заведение наполняли поддатые мужики. С кухни неслось шипенье жарящихся чебуреков. За стойкой возвышалась могучая тетка. “Вам чего?” – спрашивала она каждого посетителя. Получала ответ и громогласно ретранслировала его кассирше.

Дима спросил не сто, а двести граммов кристалловки.

– Закусывать чем будем? – деловито осведомилась толстая тетка-подавальщица. “Видно, та самая строгая Катька”.

– После первой не закусываю, – улыбнулся Полуянов.

Подавальщица нахмурилась и приказала кассирше:

– Двести водки. И два чебурека еще пробей. Пусть зажует. А то возись с ним.

Дима спорить не стал.