Эксклюзивный грех

– Времена молодости, – солидно пожал плечом будущий премьер, – это время учебы, спорта, дружбы, общественной работы… Естественно, что эти годы я вспоминаю с большой теплотой.

– Совершали ли вы в юности неблаговидные поступки? – все пытал большого человека мягким, почти ласковым голосом телепроповедник.

– Не припомню, – сухо и даже слегка зло ответил высокий чин. – Ах да!.. – словно бы вспомнил он. – Однажды с друзьями мы в три часа ночи на Невском распевали песни. – В аудитории раздались смешки. – Это неблаговидный поступок? – Герой улыбнулся, однако глаза его оставались злыми.

– А имя Елены Коноваловой вам что-нибудь говорит? – вдруг резко спросил ведущий.

Надю словно бы по лицу ударили. Она дернулась и отшатнулась от экрана. И уж с этой минуты всеми своими обострившимися, напряженными чувствами ловила каждое доносившееся с экрана слово, каждый оттенок мимики и ведущего, и зрителей, и будущего премьера. Она (и, наверное, миллионы телезрителей) увидела, как на мгновение – но только на мгновение – дернулось лицо большого человека.

– Странный вопрос… Кто это? Я что, должен ее знать?

В аудитории раздались смешки.

– Елена Коновалова, – спокойно и размеренно проговорил ведущий, – была студенткой Ленинградского технического университета. Она покончила с собой в январе тысяча девятьсот семьдесят восьмого года. Елена Коновалова выбросилась из окна…

– Соболезную ее родителям, – успел вставить будущий премьер.

– ..И вы, господин Кочугин, тогда первым оказались у ее тела.

Пальцы Кочугина, до того спокойно лежавшие на подлокотниках, дрогнули. Струйка пота выползла из-под бойкой седой шевелюры и покатилась по щеке.

– Не припомню, – выдохнул он.

– Кроме того, рядом с вами у тела убитой оказался некий Шепилов. В будущем – бизнесмен. Вы его знали?

– У меня нет комментариев."

"– Шепилов был убит в Москве, в своей квартире, восемнадцать дней назад. Что вы можете сказать по этому поводу?

– О чем это вы, уважаемый, говорите? – резко бросил Кочугин (он, кажется, теперь полностью овладел собой).

Показали крупный план студии. Все присутствующие затихли. Даже вечный дебошир (ввиду телекамер) депутат Чириковский сидел тихо-тихо: похоже, понимал, что начинается скандал, который ему не перескандалить.

Надя, по другую сторону экрана, вцепилась обеими руками в обивку дивана, подалась к телевизору.