Эксклюзивный грех

Слишком живо еще в ней было воспоминание, как Димочка – молодой, красивый, веселый – рассказывал ей, по пути к дому Желяева, как он вышел из здания Думы под прикрытием говорливого Чириковского. И как она тогда самозабвенно хохотала – хохотала, несмотря на грозящую им обоим смертельную опасность… О, если бы можно было все изменить!.. Вернуть Димочку!.. Пусть хотя бы даже на минуту… Хоть на секунду… Она бы ему сказала… Она бы успела ему сказать… Глаза ее наполнились слезами…

Надя вытерла слезы рукой и досадливо щелкнула пультом.

На другом канале шел американский боевик. Громыхнул взрыв, взметнулись языки пламени, двое героев полетели вверх тормашками… О господи, как это походило на правду – и насколько веселее и нереальней было по сравнению с тем, что происходит взаправду… Ей и тела-то Диминого не показали. Сказали: “Не на что там смотреть!""

Надя еще быстрее переключила программу.

Дальше – врачи (опять-таки, судя по красивым халатам, американцы) толпились у каталки, и один из них сосредоточенно выкрикнул: “Интубацию!.

На следующем, музыкальном, канале певичка стиля “гранж” распевала что-то на фоне мужского туалета. Из кранов хлестала мутная вода, она переполняла раковины и вытекала на пол… Опять – мимо. Надя с омерзением переключила программу.

Надя надеялась напасть на старое доброе советское кино – вроде “Девчат” или “Кавказской пленницы”. Им бы она, кажется, заинтересовалась, вспомнила бы, поплакала – но ничего похожего не было и в помине.

– ..вы, как и президент, родом из Ленинграда? – ласково спрашивал ведущий-“пастор”.

Мужик в дорогом костюме, без пяти минут премьер-министр (как там его звали?), важно кивнул своей седовласой головой.

– Да, но познакомились мы с президентом только в Москве, работая в правительстве.

– Вы в Ленинграде учились?

– Да, и учился, и потом работал. Учился в ЛЭИС – Ленинградском электротехническом институте связи, а работал…

Тут ведущий перебил будущего премьера. Прозвучал странный вопрос:

– Вас не тяготят никакие воспоминания студенческих лет?

Легкая тень прошла по лицу интервьюируемого. Надя напряженно уставилась в экран. Вопросы о Ленинграде и студенчестве странно перекликались с последними событиями в ее жизни.