Эксклюзивный грех

А генерал между тем продолжал:

– ..Киллеры должны убивать. Журналисты – строчить статейки. А спецслужбы – ловить преступников. А у нас весь бардак в стране оттого, что пироги печет сапожник, а сапоги тачает – пирожник…

– Хватит уже, – проговорил Дима и подивился, каким хриплым и чужим показался ему свой голос. – Кончайте!

Ему в самом деле хотелось поскорее покончить с этим. Покончить с собой. Ему и вправду было все равно. Ведь ясно, что выхода нет. Он не Джеймс Бонд. Веревки ему не разорвать, двух вооруженных и обученных товарищей из органов не замочить.

Желяев деревянно рассмеялся.

– На тот свет торопишься, Димуля? Ну-ну. Надо было б, конечно, тебя еще помучить. За то, что суешь свой глупый, любопытный нос не в свое дело. Но ладно, не буду.

Савельев, сидевший сбоку на продавленном диване, усмехнулся. Желяев по-прежнему стоял у окна лицом к Диме. Скрестил руки на груди. Говорил мерно, ровно, спокойно.

– Ты, Дима, по всему судя, нащупал правильный след. Но только – нащупал… Ты, друг мой, похоже, верно догадался: все началось тогда, в семьдесят восьмом году.

Желяев сделал пару шагов ближе к Диме и впился взглядом ему в лицо. Тот невольно отвел глаза.

– Почему не предположить, что Коновалова встречалась не с Котовым, не со мной – а с другим, посторонним парнем? Почему не он довел ее до самоубийства? Почему не он избил Шепилова? Почему не он стал убивать всех сейчас?

– Я не верю, – прохрипел Дима.

– Не верь, – легко согласился Желяев. – Но если б убийцей был я, я бы тут с тобой разговоры не разговаривал. Твой труп давно бы валялся в моем подъезде. А я сам здесь даже не появился бы. Неужели это так трудно понять?

Тоненький луч – лучик надежды – засиял где-то в самой глубине Диминого существа.