Эксклюзивный грех

И он передал трубку Снегуркиной. Та положила ее на рычаг. Она казалась расстроенной.

– Звонил ректор, – пояснил Дима. – Спрашивал, откуда мы заранее узнали об исчезновении документов из архивов.

– Ниоткуда мы заранее не узнали! – воскликнула Надя.

– Вот и я ему то же самое сказал, – усмехнулся Полуянов.

– Есть у вас ко мне еще вопросы? – устало спросила Диму Снегуркина. После ректорского звонка она стала слегка более официальной.

– Есть кое-какие, – с наивозможной ласковостью произнес Полуянов, пытаясь растопить льдинки, вдруг зазвеневшие в голосе собеседницы.

– О, он был на нашей последней встрече, – снова воодушевилась Снегуркина (ее природное радушие оказалось куда сильнее, чем, видимо, поступившая ректорская указивка “держать язык за зубами”). – Коля – только наполовину наш однокурсник, или даже, можно сказать, всего на четверть, но он прекрасно влился в коллектив. Выступал на встрече, произносил тосты, читал стихи. Он прекрасно выглядит, женат, трое детей…

– Где он работает?

– О, он тоже большой человек! Сейчас Коля – главный инженер завода холодильных установок.

Надя опять бросила на Диму взгляд, означавший:

""Ну, что я тебе говорила!..” Тот недовольно покачал головой, однако упрямо занес в блокнот: “Ник. Ефремов, гл. инж., Зав. Холод. Уст.”.

– А кто-то еще из ваших стал большим начальником? – мило улыбнувшись, спросила Надя.

– Немало, немало. Директор Института точной механики в Новосибирске, например; доктор физико-математических наук, профессор… Или – доктор, полковник, профессор, завкафедрой в РАУ – Ростовском артиллерийском училище… Или – начальник службы режимов в “Севзапэнерго”, кандидат технических наук… Вам нужны фамилии?..

– Нет, – сказал, как отрубил, Дима. Надя поняла: он, кажется, и устал, и расстроен. – Фамилий нам хватит. А может, вы покажете фото с вашей последней встречи однокурсников?

– Фото? – растерянно улыбнулась Снегуркина, секунду подумала и проговорила:

– Ну отчего же не показать…

Надя удивленно посмотрела на Диму: зачем им на фотографии-то время терять? Журналист ответил ей строгим взглядом: молчи, мол, я знаю, что делаю.

Снегуркина полезла в нижний ящик стола, порылась в нем, достала картонную папку. На обложке папки имелась надпись: Наш выпуск, 1981 – 2001. Женщина развязала тесемочки: “Смотрите”.