Эксклюзивный грех

 – Причем непременно, как тогда говорили, “высокого патриотического звучания”: “Слышишь, время гудит: БАМ, на просторах крутых: БАМ!..""

– А вы не любите Желяева, – заметил Полуянов.

– Почему же не люблю? – возразила Снегуркина. – Просто я к нему абсолютно равнодушна.

Тут раздался телефонный звонок. Снегуркина сняла трубку и со сдержанной гордостью проговорила в телефон:

– У меня тут корреспонденты из Москвы. Давайте через часок, ладно?

– У меня такое впечатление, – улыбнулся Полуянов, когда та положила трубку, – что половина вашего курса в Москву уехал.

Снегуркина от души расхохоталась.

– Ну, бросьте, у нас и в Питере немало ребят осталось.

– А арабы у вас на курсе учились?

– Арабы?! – удивилась неожиданному повороту разговора женщина. – Нет. – Задумалась на секунду, подтвердила:

– Точно – нет. Был болгарин, трое немцев учились – естественно, из Восточной Германии, пара кубинцев… Чех по фамилии Правда.

– Баззаракчагийн. А девушку звали Батджанцагийн.

– Ну, у вас и память, – восхитился Дима.

– Так ведь я старостой потока была. Помогала начальнику курса переклички устраивать. А сейчас, в феврале, приглашения на встречу рассылала… Правда, из иностранцев не приехал никто. Письма некоторые прислали. Трудно им сейчас живется, в бывших братских странах народной демократии.

– А в “академку” у вас многие уходили?

– Ну, в основном девушки, в декрет, – улыбнулась Снегуркина. – На старших курсах… У нашего курса теперь в общей сложности (мы в феврале анкеты рассылали) сто пятьдесят три ребенка, а также уже трое внуков!..

– А у вас лично?

– И у меня двое. Мальчик, – рассмеялась Снегуркина, – и мальчик. Четырнадцать лет и семь.

– Значит, вы лично в “академку” не уходили… – понимающе улыбнулся Дима.

– Бог миловал. Получала от государства полноценный больничный.

– Ну а если не в декрет, – мягко вернулся к разговору Дима, – кто-нибудь по болезни от курса отставал?

Женщина задумалась, потом покачала головой.

– Очень мало. Наташа Гринько – из-за операции… На первом курсе Эдик Мирзоев сессию не сдал и, чтоб в “академку” уйти, попросил, чтоб друзья ему руку сломали…

– О господи!.. – содрогнулась Надя.