Эхо войны

Девчонка не иначе младшая сестра самого Азраила…

Мы вылетели на остатки асфальтированной дороги, не сбавляя набранной скорости пошли дальше, огибая пропасть. На жалобно воющий автобус было страшно смотреть — он выглядел как издыхающее больное животное жаждущее лишь смерти, как избавления от всех мук."

"— Береги-и-ись! — завопил Андрей, круто разворачивая ствол пулемета и тут же открывая шквальный огонь. Грохот впечатлял, я повалился на кузов, вжался в металл, завороженно глядя на выбранную Андреем цель.

Я увидел Э Т О раньше, но увиденное меня так поразило, что я попросту лишился на секунду дара речи и сумел лишь указать туда рукой.

Першее на нас облако пыли немного раздалось в стороны, чуть рассеялось — видимо там было меньше летучего песка — и это впервые позволило разглядеть скрывающееся во чреве пыльной завесы чудовище. Настоящее исполинское чудовище. Дэв… это настоящий Дэв, злобный гигант из восточной сказки.

Если грузовик русских можно было сравнить с гигантским бронированным злющим вараном, то двигающуюся к нам штуку можно смело величать королем всех варанов, их владыкой, исполинским и страшным.

Что это? Я никогда не видел такой большой машины — а это точно машина, ведь видны гигантские колеса каждый из которых выше моего роста в три раза. Вон кабина смахивающая на лицо одноглазого великана, вся забранная сплошным массивом толстого металла. Гигант не был обделен броней. А его тупое рыло венчал мощный нож, отбрасывающий навалы песка в стороны, освобождая путь машине.

— Белаз! — крикнул второй боец, перекрикивая рявканье пулемет — Мать их! Это гребаный Белаз!

Пулеметные пули вгрызались в лицо монстра, но бессильно отлетали лишь чуть «надкусив» броню изрыгающей черный дым машины. А белаз, как назвал его чужак, отвечал огнем на огонь — из-за его кабины, там, где должен был бы быть кузов, высилась странная многоярусная конструкция из сваренного профиля и листов металла. И там было полно бойцов противника стреляющих в нас всем, что у них имелось.

Инга огрызалась в ответ, и каждый ее выстрел уносил жизнь одного из противника. Пулемет прекратил хлестать по бронированной кабине и сместил поток огня выше, на башенную конструкцию выше, начав прошивать листы тонкого металла и кромсать людские тела. Столько крови я редко видел — одна очередь накрыла сразу семерых, заставив их сплясать последний танец и рухнуть вниз вместе с каплями кровавого дождя.