Его звезда

Стелла… И каждую букву пробую языком, как заветную сладость, которую долго запрещали. Моя девочка, моя сладость с ноткой горечи. Горечь, потому что не хочет она меня так, как я ее хочу. Хочу до скрежета, до хруста, до ломоты. Прикрываю глаза, сразу же вспоминаю гладкость ее кожи, жар наших тел, запах нашего секса. Готов вновь повторить эту близость, быть одурманенным ею, вкусить ее, растягивая удовольствие, погрузиться в нее, раствориться с потрохами, забывая собственное имя.

Звонок. Вздрагиваю от неожиданности. Высвечивается имя Эмина. Скрипнул зубами. Если не отвечу, будет же названивать до победного.

— Да.

— Булат, ничего не хочешь мне сказать? — холодный тон брата напрягает без приветствий, заставляя зашевелиться шестеренки в голове. Узнал? Стелла рассказал? Или что-то другое?

— Нет.

— Жаль, я все же надеялся, что найдется объяснение твоему поведению, но кажется вновь нужно все списывать на твой эгоизм.

— А по какому поводу собственно ты мне сейчас кидаешь предъявы? Я в чем-то провинился?

— А ты как думаешь? — Эмин злится, это чувствуется в голосе, знаю, что сдерживает себя, он ведь никогда в жизни не будет орать по телефону, считая это ниже своего достоинства.

— Значит так, Булат, мне твой детский сад порядком надоел, а также надоело платить за твои прогулы, за курсовые и сессию! Неужели нельзя хоть раз в жизнь сесть и все сдать своими мозгами, а не блатом!!!

— Ты нервничаешь по пустякам, Эмин, диплом я все равно получу, — хмыкаю в трубку, зная, что братец все равно отвалит бабла кому надо, чтобы за меня написали диплом, пропустили его в комиссии и дали защитить.

— Ты так думаешь? — слишком сладко спрашивает Эмин, откровенно смеясь в трубку. — А что будет если я и пальцем не пошевелю для этого? А? К мамочке побежишь? Поверь, ради принципа вытерплю наезд родственников, но не стану платить, потому что ты мог бы всю учебу сдать сам.

— Ты шутишь? — потрясенно выдыхаю.

— У меня с чувством юмором как-то напряженно, поэтому нет, Булат, не шучу.