Его выбор (СИ)

– Успокойся, – прорычал мужчина, и я замерла, поняв, что разозлила его своим поведением еще больше.

Он же не кинется на меня? Не кинется, ведь? Я домой хочу. К маме.

А мужчина, увидев, что я затихла, отклонился и даже чуть-чуть отошел, позволяя мне вдохнуть воздуха, до этого, казалось, не дышала, ожидая его дальнейших действий.

– А теперь поговорим, малышка, – сложив руки на груди, проговорил, внимательно вглядываясь в мое лицо, ища там что-то, но не найдя, видимо, разочарованно вздохнул, – чего ты хочешь?

Что?

Я резко поднялась с дивана, не давая ему преимущество надо мной, нависать сверху.

– Домой хочу, слышишь ты, – приблизилась к нему и, сжав руки в кулаки, обрушила их на его грудь, – ты не имеешь право меня удерживать, – а он схапал мои ладони своей рукой, удерживая их и не давая шкалам ударов обрушиться на него.

– Имею, еще как, имею, – прорычал этот гад мне на ухо, становясь грозной тучей надо мной, – ты моя.

– Нет, – завизжала в ответ, – если ты думаешь, что после того, что было я останусь в этом доме еще мгновение, то ты… – но мне не дали договорить, закрыли рот, запечатав его… поцелуем.

Злым, доминирующим, выбивающим почву из-под ног, что-то внутри тут же отозвалось, но я была слишком зла, чтобы на этом концентрироваться. Гад, сволочь, животное. Укусила его за губу, да так сильно, что почувствовала железный привкус крови на языке. Мужчина же, видимо, не ожидавший такой подлости от меня, отстранился, даже руку поднес к губе, чтобы стереть кровь.

– Никогда, больше, – зло выплюнула.

– Что ж ты такая дикая, – встряхнул меня за плечи он, а я… я окончательно в этот момент поняла – не отпустит и вместе с этим пришла болезненная какая-то обреченность.

Всхлипнула, не сумев сдержать эмоции, всю злость, как рукой сняло, до этого еще как-то пыталась храбриться. В первую очередь саму себя уверить, что сильная, что смогу это все пережить, забыть как страшный сон, но теперь понимаю – не даст.

За что мне это? За что?

А Макс прижал меня к себе пока я, сжимая в руках его футболку, всхлипывала на его груди. Даже не сопротивлялась, чувствуя сильные объятья, осознавая одно – не выпустит, не отпустит, и лишь отмечала его нежные прикосновения к голове в попытке… какой-то неестественной для меня сейчас, попытке утешить, ведь именно он всему виной."

"– Прости меня, маленькая, прости, не думал, что все так.