Его выбор (СИ)

Ну, чего ты хочешь, девочка? Я все для тебя, все, – сбивчиво говорил мужчина, шепча на ухо признания, а я… я чувствовала себя в какой-то параллельной вселенной, где альфа извинялся, а не командовал. Но, что бы он не говорил, мне от него ничего не нужно, лишь бы домой отпустил.

– Отпусти меня, пожалуйста, – прошептала, стирая слезы и внутренне собираясь.

Не время сейчас плакать, не в его обществе, и пусть эмоции били через край, мне больше нельзя быть слабой, потому что хищники всегда будут поедать тех, кто слабее.

– Нет, – снова с силой сжал в своих объятьях, а я вывернулась из его рук и, выставив руки перед собой, показывая тем самым, чтобы не приближался, сказала.

– Я уеду сегодня домой и мне все равно, что ты думаешь по этому поводу. Я не твоя пара, или как там, и ты не вправе меня удерживать, – в ответ мне только раздраженно хмыкнули, но затем альфа кивнул.

– Хорошо, но с одним условием, на ночь ты вернешься.

– Нет, не думаешь же ты, – но мне снова не дали договорить, альфа перебил своим властным голосом.

– Ты вернешься, Мия, сама, а то я ведь тоже могу приехать, с мамой твоей, допустим, познакомиться поближе, – я же испуганно посмотрела на него.

Нет, только не к маме.

– Я приеду, – рвано выдохнула, а затем, резко обернувшись, вышла из комнаты, лишь бы не видеть его удовлетворенное выражение лица подольше.

Макс

Все было с ней не так. Все… Разве не должна она чувствовать флюиды, что сводят моего волка с ума? И тоже поддаваться их влиянию? Тоже хотеть прикасаться, быть рядом? Неужто настолько велико презрение, страх, да, что угодно, слишком много эмоций у нее написано на лице, что она уже по определению не чувствует того, что и я? Что бы я ни делал, что бы ни говорил, все разбивалось о глухую стену ее непринятия, а побег все только усугубил.

Именно он разозлил внутреннего зверя, заставил его яростно догонять добычу, дабы та навсегда стала его, а ведь я планировал этот вечер. Хотел, чтобы было красиво, даже слова какие-то правильные подбирал, чтобы объяснить ими кто она для меня и кто я теперь для неё. Но, когда отпустил, а после понял, что нет её, такая ярость меня охватила, что полетели к чертям все заранее выстроенные планы.

«Не отпущу», – рычало внутреннее я и одно желание было, когда ехал за ней, когда в ожидании этого чертового приема наметал круги по комнате – подмять её под себя, оставить метку на кожу, привязать чем угодно, не дать уйти.

Наверное, в этот момент именно животная часть диктовала условия, пока человеческая притаилась.