Страх

Мы встречались с ним каждый вечер в ресторане. Недзвецкий. Только я не знаю… Ничего не знаю насчет убийства…

– Предположим, я вам поверю.

Ромуз качнулся к столу:

– Вы должны мне поверить."

"– Где вы получали продукты?

– Люди Рокиты привозили их к разбитой часовне за Смолами. Я на бричке забирал и отвозил в развалины. Отвозил и уходил.

– Кто такой Недзвецкий?

– Он всегда был связан с бандитами и в Польше, и при немцах, и при Советах.

– Кто ваш напарник?

– Не знаю. Зовут Сергей. Бывший вор. Его здесь, кроме Недзвецкого, никто не знает.

– Зачем он приехал?

– У Рокиты убили шофера. А они водить машину не умеют.

– Сколько человек у Рокиты?

– Пять.

– Как Сергей попадет в банду?

– Я должен отвезти его к часовне завтра в двенадцать. Отвезти и простоять с ним десять минут, потом оставить его и ехать в город.

– Где Сергей?

– На Костельной, семь, у Голембы.

– Когда он вас ждет?

– В восемь.

– Времени мало. – Павлов встал из-за стола. – Ромуз согласен помочь: Кузьмин, блокируй Костельную.

Офицеры встали, пошли к дверям.

– Помните, ребята, – в спину им сказал Павлов, – возьмем банду, люди нам поверят. И тогда закон будет один – наш закон.

* * *Фотограф работал. Сегодня выдался удачный день. Клиентов было много. И сейчас перед аппаратом сидели два солдата и две девушки.

Микульский накинул темное покрывало. Из-под материи были видны только его ноги в полосатых брючках.

Токмаков ждал, когда же наконец освободится фотограф.

Токмаков почти бегом пересек площадь и плюхнулся на стул перед аппаратом.

Микульский понимающе посмотрел на него и спрятался под покрывалом.

– Готово, товарищ капитан.

Токмаков встал, подошел к фотографу и, протягивая деньги, сказал:

– Вы очень нам нужны, товарищ Микульский.

– Хорошо, – тихо, одними губами ответил фотограф.

* * *Машина остановилась у костела.

– Притон, – с осуждением сказал один из офицеров. – У нас такого давно нет.

– Это где – у вас? – усмехнулся в темноте старший лейтенант Крюков.

– Ну, дома.

– Дома. Ты в милиции без году неделя.

– Этого добра везде хватает, – примирительно сказал один из офицеров.

Седьмой дом зиял мрачной, глубокой, как тоннель, аркой. От стены отделился человек в штатском.

– Где люди? – спросил Крюков.

– На месте.

– Ну, давай, Ромуз.