Страх

Фотограф долго смотрит на отпечаток, аккуратно вынимает его, идет в комнату, кладет на стол, закуривает сигарету и опять долго разглядывает лицо офицера.

В чулане у него архив. На полках стоят сотни пластинок, к каждой из которых прикреплен маленький контрольный снимок. Фотограф ищет, тщательно перебирая каждую пластинку. Кажется, нашел. Он снова идет в лабораторию. Вспыхивает увеличитель. Плавает в ванночке бумага. И опять медленно проступает лицо. Сначала глаза, потом лоб, потом тонкие губы, тяжелый подбородок.

Фотограф смотрит на эти снимки, а в памяти всплывает пивная и голос буфетчика: «Рядом с его домом бандиты, переодетые в русскую форму, убили всю семью». На квитанции подпись: «Пан Ромуз. Коммерсант». Микульский складывает снимки в пакет и, оглядев комнату, гасит свет.

Фотограф почти бежит по серым предрассветным улицам.

– Стой!

Из-за угла появляется патруль. Два офицера и два солдата с автоматами.

– Документы.

– Вот! – Фотограф достает паспорт, в него вложена справка.

– Ваш ночной пропуск.

– У меня его нет. – Фотограф волнуется. – Мне срочно нужно в милицию.

– В милицию? – переспрашивает офицер. – Не часто видишь человека, торопящегося в милицию…

* * *– Давай его! – Подполковник Павлов застегнул гимнастерку, крепко потер ладонями опухшее, сонное лицо.

Фотограф вошел в кабинет, сел к столу, молча достал снимки:

– Вот.

– Что «вот»? – с недоумением спросил подполковник.

– Этот человек фотографировался у меня в прошлом году на кенкарту. Тогда его фамилия была Ромуз. Профессия – коммерсант. Вчера он пришел ко мне в форме капитана.

– Этот? – Павлов пододвинул снимки к лампе.

– Да, товарищ подполковник.

– Товарищ Микульский, мне сказали, что вы были в подполье?

– Да, помогал немного.

– Можете напечатать нам к утру, ну, двадцать снимков?

– Конечно.

– Мы заплатим…

– Не надо.

– С вами пойдет наш офицер. Когда Ромуз должен забрать снимки?

– В полдень.

* * *Сначала послышалось шипение. Потом над площадью поплыл треск, словно где-то рядом ломали забор, потом начали бить часы на старом костеле. Звук их был неожиданно мелодичный и радостный.

Токмаков беззаботно бросал в рот сладкие ягоды малины. Он стоял, прислонившись к стене дома, лениво оглядывая площадь.