Его одержимость

Ожидаю, что он сбросит оковы приличий и прильнет ко мне, накроет своим мощным телом и сбросит одежду, скрывающую идеальное натренированное тело.

– Хочешь по-миссионерски? – игриво, словно кошечка, интересуюсь у Артура.

Хочу ощутить в себе его член, который раздвинет створки моего влагалища и подарит наслаждение.

– Ласкай себя, да так, чтобы у меня встал колом, – откидывается лишь вальяжно на спинку кресло.

Я же воспринимаю все это за игру, прелюдию, которая, наконец, приведет к полноценному сексу. Трогаю свои половые губки прохладными пальцами, прохожусь ребром ладони по лепесткам, стону, не сдерживаясь более.

Бутон подрагивает в предвкушении, так что я не заставляю себя ждать. То нажимаю на заветную кнопочку, то кружу вокруг, дразня низ живота. Ножки подрагивают, пальчики сгибаются, мышцы от наслаждения натягиваются крепче, я же закатываю глаза и прогибаюсь в спинке.

– Ммм, – издаю стонущие звуки, пока пальчики порхают между моих бедер.

Чувствую, как снизу поднимается тепло, я вот-вот готова взорваться и узреть звезды на небе, как вдруг его голос окатывает меня, казалось, ледяной водой, охлаждая пыл.

– Стоп! – одно его слово, и я подчиняюсь.

Улыбаюсь с закрытыми глазами, зная, что сейчас он накроет меня собой, но происходит нечто совсем иное.

– А теперь ложись спать, ты сегодня хорошая девочка. Но запомни, – подходит и наклоняется ко мне, говорит, почти что целуя, – мое терпение не безгранично.

И уходит, словно и не было только что в этой комнате ничего провокационного. Я хватаю ртом воздух, поражаясь его коварству.

Все между ног горит, грудь ходит ходуном, тело покрывается испариной, я же могу только смотреть мужчине вслед.

– Стой! – вскрикиваю и привстаю, ощущая холод на теле, поспешно накидываю на себя одеяло.

Понимаю, что это его методика для достижения какой-то неизвестной мне цели, но стискиваю челюсти. Не дам ему возможности глумиться над собой. Дыши, Вера, дыши, не паникуй и не ори на него. Будь хозяйкой положения.

– М? – лениво оборачивается у самого выхода, дверь уже наполовину открыта.

– Зачем я тебе? – спрашиваю без провокации, без ехидства или желания вызвать мужское желание, просто интересуюсь.

Он не отвечает, только молча смотрит на меня.

– Скоро узнаешь, – дает, наконец, ответ и говорит напоследок: – Я запрещаю тебе ласкать себя. Уж поверь, я узнаю, если нарушишь мой наказ."

"И уходит, оставляя меня лежать в кровати расстроенную и в раздрае чувств. Мои пальчики машинально опускаются на лобок, а затем я отдергиваю руку.