Его одержимость

Я дал слово, что больше не стану тебя принуждать, – под конец фразы его голос дрогнул. Почти незаметно. Едва уловимо. А потом в глазах сверкнул хищный блеск, и зверь оттеснил меня к входной двери.

– С завтрашнего дня… – прижал, подавил, не дал возможности даже попытаться оттолкнуть. Дернул на себя, сминая платье на талии. Руки упёрлись в широкие плечи в попытке остановить его, но тщетно.

Секунда, и он ворвался внутрь, заставляя меня морщиться от грубости нетерпеливого вторжения.

– Ты станешь моей, – от силы его толчка ударилась о стену, тихо вскрикнув.

Обжег дыханием кожу, прикусил мочку и тут же зализал укус. А я снова стала безвольной куклой. Возможно, так проще. Проще принять неизбежное. И не чувствовать стыда. Стыда за жгучее желание, бурлящее по венам.

Еще толчок, меня подбросило вверх, отчего руки сами обхватили шею Кремлёва. Попыталась удержаться, чтобы не упасть.

Да. Успокаивай себя.

Огонь в его взгляде растопил лед голубых глаз, и на месте Кремлёва снова оказался зверь. Тот самый, что заставлял меня вскрикивать от его выпадов. Стонать, когда он вгрызался в мои губы, заставляя так же неистово отвечать на его грубые ласки.

Он вдалбливался в меня, и я снова ощутила подступивший так мучительно быстро оргазм. И позволила себе сорваться в пропасть вместе с моим персональным монстром, крича от переполнявшего душу счастья.

Тишина наступила так внезапно, что можно было услышать учащенный стук наших сердец, бившихся где-то под пылающей кожей груди.

Кремлёв прижался лбом к моему и выдохнул проклятье, после чего снова поцеловал меня с обреченностью человека, идущего на эшафот.

– Ты погубишь меня, Лера, – губы нежно скользнули по моим, и он отстранился, поглаживая щеку пальцами. – Но я готов принять такую смерть, если ты будешь рядом.

Серьезность в его взгляде ударила по нервам, и я попыталась сдвинуться, желая, чтобы он поскорее выпустил из хватки.

Кремлёв в последний раз коснулся моих губ. Очень нежно. Почти невесомо. А потом отстранился, заставляя меня принять неизбежное.

– Я отвезу.

Кивнула и вышла на площадку, ощущая, как сердце разрывается от противоречивых чувств.

Произнести вслух не могла, говорить не хотелось. Совсем. Казалось, если заговорю, нарушу еще одно негласное правило.

Не позволяй ему завладеть твоим разумом и чувствами.

Только тело.