Его одержимость

А я, не отдавая себе отчета, послала к чёрту весь мир, и растеряв остатки самоконтроля, сама потянулась к его губам.

Глава 30

Лера. Воспоминания

Проснулась, когда первые лучи солнца проникли в окно, окрашивая пушистый ковер в золотистый цвет. Чёрт!

Резко села на постели, оглядываясь в поисках одежды. Платье так и осталось лежать у порога, бюстик и трусики у зеркала, чулки отыскать удалось не сразу, но, порывшись в складках одеяла, нашла и их. Прекрасно. Нужно привести себя в порядок и уезжать.

Свет в ванной резанул по глазам, поэтому на долю секунды пришлось закрыть их.

Изменщица.

Эта мысль теперь плотно засела в голове, то и дело заставляя меня презирать себя за сегодняшнюю ночь. Но ничего не поделаешь.

Ничего уже не вернуть.

Аккуратно умылась, чтобы не потревожить остатки туши на ресницах, и прошлась по волосам, стараясь пригладить взъерошенные пряди.

Изменщица.

Именно это я видела в отражении. Бесстыдницу, вытворявшую такие вещи, за которые могли заживо сжечь на костре за распутство. Лучше бы сожгли.

– Уже встала? – Кремлёв стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. Я не закрыла дверь. А надо было. Но, может, даже лучше, что он пришел. Сможем сейчас все решить.

– Ты принес? – надеюсь, мой колючий голос задел за живое это животное, потому что нормального отношения он не заслуживает.

Кремлёв кивнул и вернулся в спальню, оставив меня наедине со своим отражением в зеркале.

Изменщица.

Не думала, что всё будет именно так…

Стоило ему появиться, мой разум тут же начал играть со мной, подкидывая картины прошлой ночи: его широкая спина, исполосованная моими ногтями; озверевший взгляд, который прожигал мою кожу, заставляя плавиться, превращаться в воск; поцелуи, выпивающие без остатка дыхание, осушающие меня, словно стакан прохладной воды, которые он пил, ни на секунду не отрываясь от моих губ, шепча сводящие с ума слова.

Изменщица.

Да. Это подходящее определение.

Я вела себя так, как и положено неверным женам.

Зверь.

Он брал меня то грубо, но оргазмически приятно, то был нежен, заставляя таять от его неторопливых, как наркотик необходимых ласк. Но нежность принять было больнее. Слишком легко он срывал с меня все покровы, обнажая душу, которая жаждала его. Жаждала быть нужной ему.