Его одержимость

 – Пойми, я не смогу действовать, не зная, где ты была и что делала за то время, пока мы не виделись.

Я понимала, что в этих словах был смысл, поэтому спорить не стала. Собравшись с мыслями, попыталась решить, с чего начать свой рассказ.

– После похорон Паши я какое-то время провела в нашей квартире, заботилась о сыне, перебирала вещи, – купалась в боли. Но это я говорить не стала, Андрей и так понял меня без слов. Он молчал, глядя, как я пытаюсь сдержать эмоции. – Но когда Андрюше стукнуло полгода, я решила, что пора съехать, иначе сойду с ума, поэтому собрала вещи и…

– Уехала на Дальний Восток, – закончил за меня фразу Чёрный.

– Да, я навел справки.

– Ты не имел права копаться в этом!

Тишина, воцарившаяся в комнате, заставила меня пожалеть о произнесенных словах. Андрей лишь пытается помочь, а я веду себя как последняя дура.

Тогда зачем он спросил об этом меня?

– Хотелось бы услышать от тебя, что заставляет мать-одиночку скитаться по стране с ребенком на руках.

– Андрей… – Аня попыталась разрядить обстановку, но короткий взгляд Черного в ее сторону, и она замолчала, виновато глядя на меня.

– Я убегала! – крикнула я, и тут же ощутила молчаливую поддержку Ани, когда та подошла и приобняла меня, защищая от демонов, что терзали изнутри мою душу. – Я пыталась скрыться от него, уйти. Доволен?

Сбросила чужие руки и вылетела из кабинета, ощущая, как земля вокруг покачивается и пропасть между мной и моим прошлым становится все больше.

В коридоре было еще темно. Попыталась разглядеть в куче обуви свою, но сильные руки развернули меня, и я тут же оказалась прижата к мужской груди.

– Прости.

Это все, что он сказал, но одной короткой фразы хватило, чтобы я ощутила, как силы покидают меня и плечи начинают содрогаться от сдерживаемых до этого рыданий.

Чёрный теснее обнял меня, а я просто стояла и молчала. Рыдания рвали сердце, заставляя вздрагивать, пока друг удерживал меня в объятиях.

Не знаю почему, но казалось, ему стыдно, за то, что пытался на меня давить. Я никогда не видела, чтобы Андрей прогибался или давал слабину. Такое было лишь раз, в день, когда мы потеряли человека, которого любили оба.

Но сейчас, спустя несколько лет после Пашкиной смерти, Андрей снова сделал это. Позволил мне выплакаться на его груди, ни о чем не спрашивая. Ничего не говоря. Просто дал возможность излить свое горе. Как заботливый старший брат.