Его одержимость

Думаю, мы еще успеем на пару фото…

– Лер, – окликаю негромко, и она сглатывает и поворачивается ко мне, а потом, не выдержав молчания, поднимает глаза. – Прости меня.

Точеные брови сходятся у переносицы, и малышка так же негромко шепчет:

– За что?

– Это для тебя важно, – киваю в сторону ворот, и Лера отводит взгляд, в котором я успеваю заметить слезы. – А я веду себя как конченый идиот. Прости, что… – горло как проволокой сдавливает, и я жмусь правым плечом к сиденью, поворачиваясь к малышке. – Что заставлял тебя тогда.

Если бы я знал, что все так сложится, не стал бы тебя касаться.

Она молчит, закусив губу и опустив глаза на сцепленные на коленях руки, и мое сердце сжимается от боли.

– Ты не виновата перед ним, это я принуждал тебя… – хочется коснуться ее, но боюсь, что сейчас не тот момент, и продолжаю стискивать руль левой рукой. – И уверен, Паша рядом с тобой прожил… – дыхание перехватывает, когда слышу всхлип. – Прожил самые лучшие моменты своей жизни. Ты подарила ему сына, для которого он стал ангелом-хранителем.

И почему-то я уверен, что этот парень ни разу не жалел, что встретил тебя.

Тянусь и, коснувшись Лериного плеча, поглаживаю его через кружево кремового платья. Она не отталкивает.

– Ты ни в чем не виновата перед ним, – сжимаю плечо и чувствую, что Лера подается навстречу прикосновению, и, перегнувшись через ручник, цепляю ее талию и усаживаю к себе на колени. – Ты не виновата, Лер.

Обхватываю ее лицо ладонями и заглядываю в глаза, полные непролитых слез.

Не зря говорят, что они зеркало души. У Леры самая чистая и светлая душа, и я поражаюсь, что она выбрала меня после всего дерьма, что мы пережили. Я не достоин ее, но готов посвятить жизнь тому, чтобы доказать обратное. И пускай даже самому себе.

– Спасибо, Ром… – касается она моей щеки ладошкой, и словно душу вынимает своими чистыми невинными глазами. – Я любила Пашку, он очень хорошо ко мне относился, и, наверное, ты прав – мне все еще трудно себя простить за измены, – вздыхает, а я очерчиваю контур ее скул большими пальцами, чувствуя, как гулко стучит в груди сердце.

 – Но ты прав: он, как и я, и как ты, стал жертвой обстоятельств. И поменять это мы были не в силах… Нам просто нужно было время, чтобы это понять.

– Прости, что ревную к нему. Я понимаю, что глупо, но не могу спокойно смотреть, как ты грустишь. Я научусь, даю слово.

Замолкаю, не зная, как еще ее утешить. Её боль невыносима. Если бы я мог, забрал бы эти ощущения себе.