Его одержимость

"

"– Сын спился и стал наркоманом! А все потому, что ты, сука, приворожила его! Он как последний идиот повелся на смазливое личико! – он рассек воздух ребром ладони, раздражаясь все больше. – Красивые глазки, наивные речи. Да, надо отдать тебе должное, из тебя получилась бы хорошая актриса! Захомутала богатого парня, собиралась вертеть им, как вздумается, сделала так, чтобы он обрюхатил тебя и отстегивал бабки за принесенного в подоле сына! Вот только я раскусил твой план! Ты ничтожество! Подстилка, которая готова лечь под первого встречного ради выгоды.

Но с моим Ромкой такой номер не прошел! Я разгадал тебя и не дал воспользоваться положением. Никто и никогда не мог обвести Кремлёвых вокруг пальца, так что хрен тебе, слышишь?

Слова лились градом, и меня стало подташнивать от желчи, сквозившей в каждой фразе мэра.

– Его подстрелили по твоей вине! Если бы не ты, мой сын сейчас был бы жив! И после этого у тебя еще хватает наглости заявляться сюда, чтобы позлорадствовать?!

Он орал, уже не боясь потревожить спящего Рому.

Слюна летела во все стороны, а синие глаза наполнились безумным блеском, и мне стало жутко оттого, что я нахожусь в палате с этим явно неуравновешенным человеком.

Бросила короткий взгляд на пациента, и убедившись, что он спит, посмотрела на Александра.

– Не ваше дело, зачем я здесь. И не вам решать, что лучше для Ромы, а что хуже. Вы его отец, но пытаетесь сделать из сына свою копию. Почему? Потому что вы эгоистичный козел, и ни на минуту не задумывались о счастье Ромы.

Вам важна лишь карьера, которой вы вскоре лишитесь. Как только все узнают ваше истинное лицо!

Не могла оставаться с этим человеком в одной палате, поэтому поспешила к выходу, стремясь поскорее выйти на воздух. Он просто больной эгоист! Ненормальный!

– Стой! – Кремлёв-старший дернул меня за плечо и заставил обернуться. – Ты поплатишься за это! Я не спущу тебе с рук этот огнестрел! – ткнул он пальцем в сторону постели Ромы. – Ты отправишься вслед за своим мужем, уж я-то прослежу за этим!

Ударила! Голова мэра дернулась, щека заалела, и я ощутила, как ладонь стало покалывать, но эта боль была ничем по сравнению с той, которую я испытала, когда моё плечо вывернули и Кремлёв-старший швырнул меня в стену.

– Низкая тварь! Лучше бы твое мерзкое отродье убили, чем держали в стенах моего дома! Мразь!

Он снова замахнулся, и я сжалась, ожидая удара, но того не последовало. Тело, напряженное как струна, замерло.