Его одержимость

Потому что далеко не с каждой бабой ресторан — удовольствие.

К бабе нужно что-то испытывать.

Анхела Рубио — мое проклятие и моя одержимость. Мое искушение. Я не идиот, чтобы отрицать очевидное.

Когда она убегает в душевую, я проверяю дела и отчеты. Ничего криминального мне не шлют, мы же не совсем дебилы палиться. Как бы и с кем ты бы ни договорился, кому бы ни проплатил, какие бы шифры ни использовал, устный отчет надежнее всего.

Наверное, магия Анхелы действует и на мое поместье. То, что не понравилось мне вчера, сегодня уже потихоньку разгребают.

Можно пойти в душ и немного пофлиртовать с чикой.

Блять. Это оно. Проклятье. Когда с купленной девкой хочется флиртовать, а не просто ее натягивать.

Нужно что-то делать с ее страхом. С одной стороны хорошо, что она меня боится. С другой, она замыкается в себе, начинает что-то лепетать и теряет тот самый острый язычок, который отличает ее от других.

От мысли, что она когда-нибудь этим язычком сделает, у меня твердеет, как камень.

Я хочу, чтобы она дразнила меня.

Я хочу очень многое попробовать и успеть.

Потому что у меня слишком паршивое предчувствие.

Мы разговариваем. Я, блять, не умею «читать по глазам». Но я хочу знать, о чем чика думает, чтобы не допустить ошибок. С ней я не хочу ошибаться.

Потому пусть она говорит. Я подталкиваю ее к этому, и похер, что других баб я просто затыкал в самом грубом смысле.

Она не другая. Она особенная. Наваждение.

Я не знаю, что уже могу для нее сделать. На самом деле я сожалею, что выеб ее по пьяни. Не случись этого, у нас было бы меньше проблем. Но как я ее увидел, у меня все тормоза отказали.

И до сих пор отказывают, поэтому я постараюсь не брать ни капли спиртного в рот, пока она живет у меня.

Насрать, что скажут мои люди. Те, кому особенно не понравилось, что я бросаю курить, уже кормят червей.

Я продаю дурь, но не обязан подыхать от дури.

Я вижу Анхелу, голую и мокрую, и меня ведет. Предлагаю ей всякие варианты, как разрешить нашу ситуацию, и понимаю, что она от меня течет.

Самой себе боится признаться и от того кайфует еще сильнее.

Я не знаю, что было бы, начни она течь с самого начала. Заметил бы я ее тогда?

И вдруг понимаю, что да. С первой гребаной минуты, как уродская камера ее показала, я приклеился к ней взглядом.

Как бы она себя ни вела, в ней что-то есть.