Его одержимость

В предках у девки явно благородная кровь. Она в общем скорее светлая. И черты лица правильные.

А у меня вся кровь в паху. Уже время не секу, сколько чика вот так издевательски медленно раздевается.

Юбка, наконец, аккуратно ложится поверх прочего тряпья, и чика берется за трусики.

Ну. Давай. Покажи, что там у тебя.

Я машинально выпиваю весь стакан залпом.

И залипаю в экран, глядя на черный треугольник курчавых волос между ее ног. Едва не рычу от бешенства.

Хочу эту девку сюда немедленно.

Но нельзя. Пока ее не помоют, нельзя никому показывать, насколько она меня завела.

Потом, в моих комнатах, можно все. А пока только ждать, стиснув зубы.

Хорошо, никто не ворвется сюда, кроме смертников. Умные стоят за дверью по стойке смирно. Ждут звон колокольчика.

Мне нравятся некоторые старинные порядки.

Мыться чика решает сама. Явно отказывается от помощи Франциски. Черные волосы разметались по плечам, а я уже вижу их поверх подушки. Хотя, блять, эту девку лучше выебать прямо на полу, чтобы знала свое место.

На подушках потом, если заслужит.

Она уже заслужила ад на земле за то, что пусть и ненадолго, урывками отключает мне голову.

Я наливаю себе еще коньяка и смотрю, как девка моется. Старательно моется. Качественно.

Неужели опять решила меня развести и помыться за мой счет? Дома небось в навозе ходит. А тут и не знает, сколько стоят все эти бутылочки, даже если грамотная.

А она наверняка грамотная. Ну, тем для нее хуже.

А я уже не думаю. Я просто смотрю, как она намыливается. Как поливает себя из крана и ковшика водой.

Все движения неторопливые, размеренные, уверенные. Будто чика на дорогом курорте, который она даже по телевизору не видала.

Блять. Она и впрямь бессмертная. Не представляет, что бывает с теми, кто настолько меня завел.

Хотя «настолько» не было уже лет десять. Вру, лет семь.

Ничего, сучка. Бесконечно ты не сможешь мыться. Сейчас завернешься в полотенчико и вся такая распаренная придешь ко мне.

В горячие и абсолютно не нежные объятия.

Коридор из купальни ведет прямо в «гостевую спальню», где я по первости ебу всех девок.

Некоторые там и остаются. Совсем негодные. Те, кто начинает размазывать слезы, орать, как резаные, и всякое такое.

Я их не режу, зачем. Такой стоит сдавить запястье посильнее, до синяков, и она уже вся твоя. Или пригрозить выебать ее поизощреннее.

Расходный товар. Я сразу жалею, что такую вообще подобрали.