Его одержимость

Рамос докладывает, что Раулито реально приехал в гости.

Блять. Сегодня же четвертое. Важный день для Семьи. Памятный.

С Анхелой Рубио я тупо забыл обо всем.

Но настоящая причина, почему я терплю Рауля — все-таки не Семья, учитывая мои подозрения. Просто он — родной брат Клары. Она его очень любила. Она бы мне не простила открытую ссору с ним.

Слишком много «бы».

Я говорю Рамосу разместить Рауля где обычно. Пусть девки готовят комнаты.

Славно, что он приехал. При нем я воздержусь от похода к ангелочку. Глядишь, и навязчивые мысли успокоятся.

Я наблюдаю, как тело бывшего мясника вытаскивают из петли. Двадцатку надо отдать семье Рубио поверх прочих беспокойств. Заодно и пошпионить за ними. Фернандес этим займется.

А я иду встречать гостя.

Вечера памяти мы проводим своеобразно. Курим, пьем, смотрим на танцующих девок и ненавязчиво пытаемся выведать секреты друг друга. Оценить дела по коротко брошенным фразам.

Блять. Мне придется туго. От бухла трещит башка. Курить я бросаю и не прогнусь при братце. Придется подналечь на что-то еще, чтоб он решил, будто я нихера не соображаю.

Не на девок же шлюх. К гостям я тащу самых шлюхастых, которые умеют хорошо обслужить. И все равно еле сдерживаю раздражение, когда мои девки с кем-то обжимаются. Они родились на моей земле. Выросли на моей земле. Они принадлежат мне.

Зато Раулито у нас наполовину не местный. Его мать с севера. Потому он и выглядит, как полукровка. И манеры пытается изображать цивильные.

Но я-то знаю, кто он на самом деле.

Потому что мои шлюхастые девки после него в гематомах.

Я просто разрешаю девкам самим выбирать, кто пойдет к долбанутому гостю. И плачу за такой вечер в два раза больше.

Деньги очень дисциплинируют людей и способствуют послушанию.

Ангелок вон ерепенится, поскольку жрать ей дома нечего. Но к хорошему быстро привыкают. Пожалуй, стоит выписать элитного повара готовить специально для нее.

Меня это совсем не разорит, а на нее забавно будет посмотреть.

М-да. Ее придется выпускать из комнаты, чтобы гуляла хотя бы по пляжу, откуда всяко не сбежать.

Я подумаю об этом.

А пока я радушно улыбаюсь сучаре Раулито.

— Здравствуй, брат. Как жизнь?

Он деланно скалится мне в ответ.

— Прекрасно! Я сегодня ненадолго — по уши в делах. Но не мог не заехать к тебе. Такой день.

— Да… Хорошо, брат, пойдем. Только бухать я не буду. Врач запрещает.

Его гребаное лицо вытягивается.