Его одержимость

Но небеса ко мне глухи и видимо мстят за то, что я больше не хочу попасть в рай.

Рейес требует, чтобы я легла на спину. В такой позе сложно сзади… или я чего-то не понимаю.

И не хочу понимать, потому что Рейес достает откуда-то сбоку, из кровати что-то блестящее и металлическое. А затем, сдавливая мне одной рукой горло, видимо, чтобы я не сопротивлялась, поочередно пристегивает обе мои руки к прутьям кровати.

Значит, это наручники.

Я замираю, не в силах вдохнуть. Легкие горят.

А он делает то же самое с моими ногами.

И улыбается, как никогда не улыбнется ни один человек.

Страшно. Хищно. Зло. Это не улыбка, а кошмарный оскал.

Против воли все мое тело начинает бить крупной дрожью. А еще его будто печет в тех местах, где взгляд Рейеса меня касается.

Жуткий. Жадный. Плотоядный взгляд.

Он будто примеряется, откуда начать меня есть.

А тени от светильника превращают суровое лицо Рейеса в устрашающую маску.

— Ад совсем близко, чика."

"Я не понимаю, кому он это говорит.

Но он смотрит четко мне между ног. Туда, куда не смотрел ни один мужчина. А за сегодняшний день меня там видели уже двое.

И мне становится невыносимо стыдно, хотя я и пытаюсь прогнать это гадкое чувство.

Я ни в чем не виновата. Я не добровольно лежу перед Рейесом, раскинув ноги. Я никогда бы не дала Рейесу даже посмотреть на себя.

А он опускается на кровать так, что его голова вдруг оказывается у меня между ног. Он все видит, а я не могу ни свести колени, ни закрыться ладонью.

Доктор Хименес же сказал ему, что нельзя. Но, наверное, дьяволу дела нет до слов врача?

Рейес приподнимает меня за бедра и просовывает подушку мне под попу.

— Настоящая боль, чика, это когда ты предаешь себя. Отказываешься от того, во что ты веришь. Скажи, ты меня ненавидишь?

Я ничего не отвечаю. Не знаю, что он хочет услышать. Рейес уже многое мне обещал, если я еще назову его, как он заслуживает.

— Отвечай, — он вдруг резко и ужасно больно сдавливает мне попу.

Боль такая острая, что на глаза выступают слезы.

— Нет, Рейес. Я тебя презираю.

— Тем лучше, чика. Потому что сейчас ты начнешь презирать себя.

И он делает то, что никак не укладывается в моей голове.

Глава 6. В аду. Диего

ДИЕГО

Никогда не представлял, что буду смотреть на женщину с такой ненавистью. И вот смотрю и до тупой боли хочу, чтобы она начала корчиться и извиваться, как многие до нее.

Похер, что она потом с собой сделает.