Его одержимость

Сейчас она реально нарывается!

— Хочу тебя выебать, кошка.

Я вижу, что она собирается что-то сказать, но, клянусь, мимолетно улыбается и ничего не говорит.

Удивительно мягкая. Покорная. Новая.

Я переворачиваю ее на живот и приподнимаю за бедра так, что она встает на четвереньки. Вижу ее круглую умопомрачительную задницу и сочащиеся влагой губки.

Анхела все же пытается что-то спросить. Хватит разговоров, чика.

Я резко опускаю ладонь на ее ягодицу, пресекая вопрос.

Сейчас я хочу, чтобы она почувствовала себя куклой, которую я буду иметь.

Она искоса смотрит через плечо, и ее глаза блестят в темноте.

Но теперь я готов поклясться, что это не слезы.

Я снова оглаживаю ее между ног. Грубо массирую клитор и вхожу внутрь пальцами.

— Хочешь ебаться, чика?

Теперь я не вижу ее лица, но слышу ее дыхание. Она возбуждена так, что вот-вот кончит.

И я помогу ей.

Жестко трахаю Анхелу пальцами, надавливая на клитор.

А когда она не выдерживает и бьется в оргазме, меняю пальцы на член.

Держу ее за бедра и врываюсь внутрь, пожирая взглядом.

И я деру ее, слыша новые всхлипы и крики.

Давай, сучка. Кричи громче. Сорви голос.

Я все равно тебя вылечу, потому что знаю: кто бы ни подослал тебя в мою жизнь, ты настолько моя, что больше мою и представить сложно.

Тугая. Гордая. Страстная.

После того, как Анхела кончает еще раз, я убираю ее волосы и выплескиваюсь ей на спину.

Нам нужно будет вымыться, поесть и поспать прямо тут, на пляже.

Но именно сейчас я должен сказать Анхеле Рубио то, без чего теперь никак.

Я бы умер и родился, чтобы вновь встретиться с ней.

— Я люблю тебя, ми вида. И, кажется, я любил тебя всегда.

Глава 19. Тайны. Анхелика

АНХЕЛИКА

Меня зовут Альваро Гарсия Лопес, и сегодня самый проклятый день в моей блядской жизни.

Я застрелил врачей, медсестер и весь персонал в этой блядской клинике, но мне нихера не помогло успокоиться.

Они не спасли ни мою Ану, ни моего сына.

Я обнимаю то ее, то его и вою, а по лицу текут блядские слезы. А ведь я не плакал даже в детстве, когда отец сек меня кнутом.

У меня есть все: авторитет, деньги, люди, но нет главного.

Нет моей Аны.

И виноват только я сам.

Я любил эту суку драную. Я пытался вытравить ее из сердца.

Но она прочно там окопалась.

Так смотрела своими черными, как ночь, глазищами, что всю душу и мозг нахер выносила.