Его одержимость

Ну а станешь упираться —

Песней всех перебужу!

Рейес смеется, а Мерседес приобнимает меня.

— Давай, Анхела, а то он реально всех перебудит, — она тоже смеется.

Рейес действительно начинает петь громче.

— Так давай же сейчас прямо

Мы на пляж с тобой пойдем.

И под звездами ночными

Счастье там свое найдем!

Я слышу за спиной шум и вижу, что папа с мамой вышли из дома. А за ними маячит Хуан. Сейчас и Милагрос с Консуэлой покажутся.

Я поднимаюсь со скамьи и пытаюсь перекричать музыку:

— Хорошо, я пойду с тобой.

Мерседес вдруг сует мне в руку что-то жестковатое. Это белый, ярко выделяющийся в темноте цветок.

— Ты должна подарить ему. Давай.

Цветок — это так мало, но он значит очень много.

Я подхожу к Рейесу и с улыбкой отдаю цветок ему. А он тоже улыбается и выглядит абсолютно счастливым.

— Спасибо, парни. Можете идти. Хорошей вам ночи! — Рейес обращается к музыкантам, а потом поворачивается к моим родителям: — Как и обещал, краду ее у вас.

Они все смеются, а Рейес наклоняется и шепчет мне в ухо, отчего у меня по телу бегут непрошеные мурашки:

— Я так долго этого ждал…

Я тоже ждала, Рейес.

Глава 17. Серенада. Диего

ДИЕГО

Анхела уезжает, а в воздухе как будто еще пахнет ей. Это уже не яблоко, а что-то цветочное или еле уловимый аромат лекарства, которым ее напичкали доктора.

Анхела. Еще недавно в моей голове она была только сукой и дьяволицей.

А сейчас мне даже не хочется звать ее чикой, как других безымянных чик, которых я поимел.

Анхела Рубио. Анхелита. А в мыслях уже напрашивается то, как я называл… да никого не называл.

Кларе я ни разу не сказал это вслух, а ангелочку скажу, когда она заслужит. И то если заслужит.

Блять. Я всерьез начинаю втюхиваться и превращаться в безмозглое желе.

Сначала я признал, что одержим ей и хочу ебаться сутки напролет.

Теперь я хочу не только ебаться. Гитара немного запылилась, я не так часто беру ее в руки.

Мне хочется спеть ангелочку и посмотреть, как вытянется от удивления ее красивое лицо, и приоткроется хорошенький ротик.

Охеренный, как и сама она там внутри.

Блять. Ходить при парнях со стояком не вариант.

Все меня поймут, кто чику видел, за что мне уже хочется им глаза выколоть, но стебаться будут долго.

За спиной, естественно.

Отец меня учил никогда не выражаться грубо с бабами. Никакой ругани при них. Вслух бабу зовет сукой, пиздой, шлюхой ебаной, дыркой и прочей сранью только быдло.