Его одержимость

А малышка заливисто смеется.

Зато мне вдруг отчаянно больно так, будто мы с Рейесом уже потеряли ребенка.

Этого не может быть. Он никогда не кончал в меня.

А чувство острое и когтями рвет изнутри.

Я принимаюсь прыгать на месте и ходить из угла в угол, насколько позволяет проклятая цепь.

Надо согреться.

Не верю, что все взорвется.

Не верю, что Рейес умрет или уже умер.

Он обязан меня спасти.

Я вспоминаю всю свою семью. Я прыгаю и хожу из угла в угол.

Мне еще не особенно хочется пить и есть пока тоже не хочется.

Я смогу протянуть довольно долго, лишь бы меня нашли.

Главное, не сдаваться и не садиться на пол.

Буду молиться, чтобы Рейес нашел меня быстрее.

Все не может закончиться вот так. Я в это верю.

* * *Когда дверь в камеру плавно отъезжает в сторону, я зажмуриваюсь — глазам больно от света.

А когда открываю их, вижу Рейеса, на лице у которого настолько сумасшедшие радость и надежда, что мне снова отчаянно хочется рыдать.

Сбоку от Рейеса кто-то стоит. Кажется, та странная девица из клуба.

Если эта ненормальная спасла меня, я ей очень благодарна.

Рейес смотрит на меня, но почему-то не бросается навстречу, а звонит кому-то из своих людей.

Ненормальная криво улыбается мне и тихо уходит.

А я до боли хочу впиться в Рейеса ногтями, обнять его и никогда больше не отпускать.

Будто он единственный, кто имеет смысл.

Идиотское желание.

Рейес молча шагает ко мне, и в следующую секунду я просто теряюсь во всепоглощающем счастье.

Мне не надо ничего и никого. Просто вот так стоять с ним и чтобы он был живой, этот проклятущий Диего Рейес.

Это пройдет. Я помню все, что он со мной сделал, но именно сейчас мне просто наплевать.

Я плачу и вдыхаю аромат Рейеса и даже не хочу, чтобы прибежали его люди и выпустили меня из этой клетки.

Потому что там дальше — проблемы.

Но там дальше и вся огромная жизнь.

И я опять плачу в Рейеса, только теперь это слезы облегчения.

Потом приходят люди, и Рейес меня отпускает.

Мне страшно. Не нужно. Не хочу. Меня накрывают одеялом, и мне хочется истерически смеяться.

Рейес, глупый. Мне не помогают одеяла. Сейчас мне можешь помочь только ты.

Это какое-то дикое животное чувство. Это желание не отходить от тебя. Все время тебя видеть. Все время тебя касаться.

Это какая-то ненормальная одержимость.

Кольцо вокруг лодыжки вскрывают, и Рейес опять берет меня на руки.

Он как чувствует. Он постоянно чувствует мои страхи, мою боль и все желания.

Я снова всхлипываю и плачу, хотя хочу смеяться.