Его любимая девочка

Взяла губку и, намылившись несколько раз, прислонилась спиной к стене, приподняла ногу, упёрлась ей в боковую стену и стала намываться между ног.

Зашипела от боли и невольно из глаз снова брызнули слёзы.

Всё там болело и саднило, но я остервенело, тёрла и тёрла, пока не ощутила, что уже начала сдирать кожу.

«Этот урод ещё и кончил в меня», — подумала с ненавистью. — «Господи, не допусти, чтобы я забеременела от него!»

Попыталась вымыться и изнутри, но моя плоть настолько опухла и болела, что даже касаться было больно.

Потом я вымыла голову, промыла волосы от засохшей спермы и натёрла тело до состояния, что кожа стала багровой.

Пять раз почистила зубы и прополоскала горло, но даже после этого, я стойко ощущала вкус Джанабаева.

После душа мне определённо было лучше, но я знала, что уже никогда не смогу ощущать себя по-настоящему чистой.

Сейчас у меня создавалось стойкое ощущение, что я сильно испачкана — физически и морально.

Сегодня я стала другой.

Юная девушка Елена навсегда исчезла — истаяла, как весенний снег, растворилась и больше никто её не увидит и не услышит.

С этими мыслями выключила воду и вышла из душевой. Горячий пар заполнил ванную комнату, будто в бане. Также докрасна вытерла тело махровым полотенцем и обмотала им голову.

Надела махровый халат и вышла из ванной.

Не в силах поднять ноги, дошаркала до кровати и упала на неё.

Закуталась в одеяло и, поддавшись усталости и отчаянию, я крепко уснула.

Глава 8

Артур

Спустился к брату.

Он читал книгу, сидя на своей кровати.

Одна рука была перевязана.

— Когда тебя зову, ты не приходишь, — сказал он, не отрывая взгляда от книги. — А когда видеть тебя не желаю — ты тут как тут.

Продолжая улыбаться, сел в кресло, что стояло напротив кровати, и демонстративно тряхнул пачкой сигарет.

— Закуришь? — спросил брата.

Тот поднял на меня свой взгляд и кивнул.

Встал с кресла и подошёл к нему. Вынул из кармана зажигалку и поднёс её к сигарете.

Брат с наслаждением затянулся и с подозрением уставился на меня.

— У тебя хорошее настроение? — спросил он, выгнув одну бровь.

Я вернулся в кресло, взял и себе сигарету, прикурил и, выпустив кольца дыма, ответил:

— Сегодня я сделал то, о чём два года грезил и мечтал. И всё прошло лучше, чем идеально.

— И что же это? — поинтересовался мой брат. — Я думал, что ты итак счастлив, отобрав у меня мою же жизнь и моё имя, Талгат.