Его любимая девочка

В голове противное ощущение, будто мухи там поселились — летают и жужжат.

Больно становится глотать, в горле ужасно сильно пересохло, а глотать нечего, даже слюни не выделяются. Поэтому я начала кашлять.

Голова тяжелеет и мух в ней становится больше…

«Господи… Дай уже мне умереть…» — подумала судорожно.

Внутри всё болит, словно меня долгие часы били палками.

Это следствие нарушенного кровообращения.

Я не знаю, сколько прошло времени — полчаса, час, два, три, сутки, двое, неделя?..

Но вскоре я начинаю задыхаться.

Сладковатый и металлический запах смерти сводит с ума, раздражает моё обоняние и вызывает приступ сильной тошноты, а потом и рвоты.

Отвратительно.

Не думала, что моя смерть будет столь уродлива."

"И его тело… Тело Артура-Талгата взрывает во мне бурю чувств и эмоций. Снова и снова.

Успокоившись, я жду своей смерти, чтобы освободиться, наконец, от этих мучений. Но она не наступает!

А потом, я снова плачу, рыдаю и кричу.

Никогда бы не подумала, что мне будет жаль Артура… Талгата…

Я не могу поверить, что он мёртв и лежит недвижимо практически у моих ног.

Спустя ещё время, в комнате становится невозможно душно. Голова у меня сильно кружится. И мне кажется, что я периодически теряю сознание. Не знаю. Быть может, мне это только кажется.

Отчаяние — безнадёжность, боль, тоска, страх и понятие того, что мне никто не поможет.

Постепенно тревога сменяется равнодушием. Боль отходит на второй план, как вдруг, я слышу, как кто-то открывает дверь в комнату…

— Блять… Ну и вонь!

Я слышу чей-то голос.

— Уберите здесь всё. Комната должна сиять чистотой и белизной. От тела избавьтесь.

Хочу поднять голову и посмотреть на того, кто вошёл сюда, в комнату, где свершилось братоубийство, но сил у меня нет. Как нет их и на то, чтобы открыть глаза.

Чувствую, как меня снимают с оборудования. Но чувствую слабо. Мне кажется, что у меня больше нет ни рук, ни ног.

Начинаю вдыхать свежий воздух, когда меня уносят из комнаты, в которой думала, что умру.

Прикосновение к мягким и прохладным простыням. Меня положили на кровать.

— Отмой её, как положено. Чтобы не осталось и следа от этого чудовищного запаха блевотины и смерти. Поняла меня?

— Как пожелаете, Хозяин, — был чей-то робкий и раболепный ответ.

А потом… Потом случилась темнота. Иногда я ощущала боль во всём теле. Но потом становилось спокойно и хорошо, но ненадолго.