Его десятый развод

Ему под руку попался нож, ну и…

— И ты не сказала отцу? — удивлен Харитонов.

Качаю головой.

— Он бы мне не поверил. Обвинил бы меня в том, что я сама виновата.

— Еще вчера, до всего, что произошло, я бы не поверил тебе.

— А сейчас верите?

Почему-то мне важно, чтобы Харитонов поверил. Чтобы хотя бы кто-то поверил мне.

— Сейчас, верю, Валентина. Конкретно в этом случае, я тебе верю. — подчеркивает Харитонов. — Как ты объяснила ножевое ранение отцу? Матери?

— Никак. — отвечаю я. — Мне двадцать два было. Я пошла в больницу и солгала, что сама упала на какой-то острый предмет.

— А он? Тот ублюдок? Что с ним стало?

— Ничего. Мы выпустились, получили дипломы и…

— Мне нужны его имя и фамилия. — требует Харитонов.

— Вы… хотите уточнить у него? Едва ли он признается.

— Нет, Валентина, я ничего уточнять у него не собираюсь. — отвечает муж. — Мне нужно знать, кто он.

Я называю. Не знаю, что эта информация даст Харитонову.

— Вы теперь меня презираете? — спрашиваю я.

Брови Харитонова взмывают вверх.

— Почему?

— Потому что вам подсунули не девственную невесту.

Харитонов усмехается:

— Если выяснится, что ты, Валентина, причастна к покушению на меня, если выяснится, что ты копаешь под меня и прочие неприятные вещи, то я не то что презирать тебя стану, я тебя сразу… ну в общем, сама понимаешь. А наличие у тебя девственности, или отсутствие, меня вообще не волнует!

Глава 9

ВАЛЕНТИНА

— Твой ужин, госпожа!"

"Ибрагим сначала постучал.

Так и оказалось. В спальню входит Ибрагим с подносом в руках.

На подносе дымится плов. Хорошая порция риса и мяса. Салат из огурцов и помидоров. Свежевыжатый сок, по виду апельсиновый. И даже десерт имеется. Разумеется, покупной, магазинный, но с другой стороны странно представить, что они здесь пироги печь станут.

После того, что Ибрагим сделал со мной днем, я отношусь к нему насторожено.

Я очень голодна, ведь фактически не ела двое суток. Я отступаю подальше, хотя и кошусь в сторону подноса с едой.

Ибрагим, не глядя на меня сервирует стол. Я отмечаю, что он без своих перчаток. Руки у него вполне обычные. Сильные, жилистые, смуглые. Не понимаю, зачем он каждый раз передо мной натягивает перчатки, но, видимо, в этом есть какой-то смысл.

— Приятного аппетита, госпожа! — радушным жестом он приглашает меня за стол.