Его десятый развод

Могу на этот раз не откачать.

— Езжай док домой, отдыхай! Все нормально будет. — заверяет его Харитонов.

А я на цыпочках, но со всех ног несусь обратно в свою комнату, чтобы меня никто не заприметил.

* * *

ВАЛЕНТИНА

Хожу по комнате в ожидании Харитонова. Хоть он и пообещал доктору, что не станет доводить меня до смерти, но это не означает, что он свое обещание сдержит. Харитонов — очень умный мужчина. Он понимает все каким-то невероятным чутьем.

Дверь в комнату открывается.

Я застываю около занавешенного окна.

Харитонов. Собственной персоной. Весь задумчивый, смурной.

— Чего бродишь? Богданыч сказал тебе лежать.

— Не могу лежать. — признаюсь я. — Мне тревожно. Ходьба успокаивает.

Харинов, тяжело припадая на сломанную ногу, стуча по паркету тростью, входит в спальню, прикрывает за собой дверь.

— Кто он?

Это такой простой и обезличенный вопрос, но я сразу понимаю, о ком именно говорит мой муж.

— Простите… мне надо было сразу вам сказать… — опускаю я глаза. — Я не думала, что вы всерьез ко мне полезете.

— Пф… — недобро усмехается Харитонов.

— Отец не знал. — продолжаю я. — Я боялась ему сказать. Он… он бы убил меня! Вы не верите мне, но это правда!

— Да. Ты права. — кивает Харитонов. — Он бы убил. Он ведь не пожалел тебя вчера. Не пожалел бы и тогда.

Я вздрагиваю. Я сама это чувствую интуитивно. Всегда чувствовала, что отец ненавидит меня. Но когда это озвучивает человек со стороны, то становится еще страшней. Страшней признаться самой себе, что отцу из всех его детей я была нужна меньше всего.

— Но сейчас речь не о твоем отце.

Харитонов продолжает стоять, опираясь на трость. Видно, что сломанная нога его болит. Но он принципиально не садится.

— Кто он, Валентина? Кто это сделал?

Он смотрит на меня так, будто в душу заглядывает. Я не могу ему солгать. Да и это сделать, невозможно. Ведь он, будто бы читает меня, как раскрытую книгу.

— Он мой однокурсник. — говорю я то, о чем молчала весь последний год. — Это было год назад.

Харитонов видит слезы в моих глазах и кулак его, сжимающий трость белеет на костяшках пальцев.

— Я не хотела. Я сопротивлялась. Вырвалась и побежала на кухню. Но он решил довести дело до конца.