Единственный

— Младший сын Валида, — кивнула Ясмина. — Амир. Может, ты его и не помнишь, но он тебя прекрасно помнит, Аида. Видел. И не раз. Ты просто никогда не обращала на него внимания, вот и не запомнила. И поверь, будет лучше, если и дальше не будешь знать и помнить, — передёрнула плечами.

А до меня только сейчас начало доходить…

— И давно они сватаются? — обвинительно уставилась на женщину. — Не просто же так он взял и людей с оружием ночью к нашему дому послал, потому что “иначе” не умеет?

Моя догадка оказалась верна.

— С твоего совершеннолетия. Твой отец оттягивал, как мог. Понимаешь, таким людям, как Валид аль-Алаби не отказывают… — пробормотала в своё оправдание.

— А мне сказать об этом никто из вас не посчитал нужным? — возмутилась я встречно. — Это что, типа сюрприз такой?

Слишком громко сказала. А может просто чувство безопасности оказалось ложным. Чужой мужской оклик прозвучал не просто громко — очень близко, темноту ночи разбил свет фонарей, вынуждая жмуриться.

— У Амира, в отличие от отца, было даже не четыре, а пять жён, — спешно зашептала она. — Ни одна больше месяца не протянула. Все мертвы, — вцепилась в мою руку сильнее, на мгновение до боли впиваясь ногтями в кожу, а после отпустила и вовсе оттолкнула. — Беги, дочка! Спасайся! Беги!

Доводы, призывающие к действию, звучали весьма убедительно. Однако, едва она отпустила мою руку, я сама схватилась за неё.

— Нет, нянюшка, ни за что, — покачала головой.

Разве возможно такое? Оставить близкого и родного. И всё равно женщина продолжила упираться.

— Нет-нет, Аида, оставь меня, спасайся! Так у тебя хотя бы будет шанс. Сама знаешь, вместе со мной и моей больной ногой — слишком медленно, — осталась непреклонна, опять расцепила наши руки и подтолкнула вперёд.

Свет фонарей обрисовал приближающиеся силуэты мужчин, снова ослепил и принудил отвернуться.

— Вот же… дерьмо! — выругалась я себе под нос, пока сердце и рассудок разрывало неразрешимой дилеммой.