Единственный

И снова в его глазах сверкал знакомый безумно-хищный блеск, напитывающийся скрытой яростью, с которой он так часто смотрел на меня.

— Пока это только предупреждение, Амир, — добавила, после небольшой паузы. — Не лезь ко мне. Не шантажируй меня. Не сворачивай мне кровь своим существованием. Просто уйди из моей жизни. Исчезни. Я не хочу тебя видеть и знать. Иначе…

Не договорила. Едва сдержала восклик, когда мужчина резко ушёл в сторону и вместе с тем поймал меня за запястье, заворачивая мне руку за спину, разворачивая ею же меня к себе, прижимая животом к краю столешницы.

— Иначе… что, дочь посла? — процедил сквозь зубы Амир. — Что ты сделаешь? — добавил уже извращённо ласковым шёпотом.

По позвонкам пробежал липкий холодок.

Но вопреки всем моим ощущениям, ответила я вполне отстранённым голосом:

— Ты можешь удерживать меня около себя сколько угодно. День. Два. Месяц. Год. Или много лет. Без разницы, сколько времени пройдёт.

Вероятно, психоз — явление массовое, или же я от Амира каким-то непостижимым образом заразилась, потому что меня почти трясло. Только сейчас это поняла. Особенно, когда хватка его пальцев на моём запястье начала причинять боль, а моя ладонь стала неметь.

— Не зарекайся.

Ещё одно резкое движение его руки. И я развёрнута на сто восемьдесят градусов, к нему лицом. Вместе с тем столешница больно врезалась мне в поясницу, вынудив поморщиться.

Я — не жертва…

И не буду ею.

— Всё не так у нас с тобой будет, дочь посла, — продолжил Амир, опустив голову, задумчиво разглядывая нож в моей руке.

Продолжение, если и должно было быть, то не сразу.

— Хадж! — позвал громко.

И пяти секунд не прошло, а на кухне вновь появился водитель внедорожника. Застыл у порога.

— Бумаги принеси, — приказал ему Амир.

Тот кивнул и испарился.