Единственный

В очередной раз поразилась психическому состоянию своего похитителя. И невольно скривилась, обнаружив по возвращению из душа, длинное изумрудное платье с золотой вышивкой, в комплекте к которому прилагался платок. Дверь-то я за собой запирала. Напрасно.

Втянула в себя как можно больше воздуха…

Плавно выдохнула.

Очень постаралась не ругаться.

Ни на одном из языков.

Даже мысленно.

Переоделась. Платок оставила на постели."

"Спустилась вниз, заметив, что доктор всё ещё здесь. Занимался тем, что зашивал Амира, похоже, даже без анестезии, судя по тому, как араб едва уловимо морщился каждый раз, прежде чем его рану затягивал очередной “стежок”.

Свернула на кухню. Там обнаружился водитель, который привёз нас сюда. Ещё несколько мужчин, с виду беззаботно прогуливающихся по периметру участка, я заметила сквозь окно. Отметила скорее боковым зрением, нежели пялилась в открытую, старательно делая вид перед посторонним, что занята поиском чашки для чая. Нашла. Заварила себе зелёный, с земляникой. И с превеликим наслаждением пила его мелкими глотками, усевшись на высокий табурет, до тех пор, пока шакал Амира не свалил из кухни. Видимо, не выдержал того пристального внимания, с которым я заинтересованно разглядывала мужской пиджак, плохо скрывающий наличие оружия.

Само помещение, в котором я находилась, вполне сошло бы за домашнее. Много техники, посуды и прочей мелочёвки, призванной в помощь для приготовления пищи. Ножи здесь тоже были отборные. Очень даже острые. Не стала заморачиваться с выбором.

Взяла универсальный. Не особо тяжёлый, но и не маленький. В самый раз, чтобы приставить его к горлу араба, после окончания всех медицинских процедур снова подошедшего слишком близко и склонившегося надо мной слишком низко.

— Если бы я опасался того, что ты меня прирежешь, то спрятал бы все до единого, прежде чем привезти тебя сюда, — то ли в самом деле не впечатлился он, то ли сделал вид, что так и есть.

Моя рука совсем не дрогнула, когда я поднялась на ноги, сцепив пальцы на увесистой рукояти крепче.

— Если бы я собиралась тебя прирезать, я бы просто сделала это, не оставила бы тебе и шанса, — отзеркалила его показное равнодушие.

Мужские губы тронула снисходительная улыбка. И вот уже дважды за свою жизнь я увидела, как остриё под моим управлением обагрилось чужой кровью. Амир совсем не отодвинулся. Наоборот. Подался вперёд, чуть повернув голову, подозреваю, нарочно, оставляя на своей шее багровую полосу.