Единственный

— Ну, если мы в СПА, где в таком случае может быть эта оторва, по-твоему? — кажется, действительно поверил в нервный припадок Альпа собеседник, а заодно усмехнулся.

Тут же получил в ответ длинный список самых отборных выражений о том, в какой позе и как долго он там будет и дальше пребывать, причём в качестве человека сугубо нетрадиционной ориентации и без постоянного места работы, если только в качестве проститутки. Тот обращаться в “иную веру” на “пустом месте” явно не хотел и не собирался. Но всем сказанным ощутимо и глубоко проникся.

— Альп, да мы же… Мы… Она сама!.. Сказала… Как обычно… Кто нас пустит внутрь, к полуголым бабам, в конце концов?! — снизошёл до отчаяния под конец своей сбивчивой речи.

— Да мне пох*р, кто вас туда пустит! Хоть сам бабой стань! Чтоб через тридцать секунд мне нашёл её и показал, иначе я и с тебя, и с Батура шкуру спущу, понял меня?! — нисколько не проникся Альп.

Вызов он вырубил. А по прошествию отпущенного времени стало ясно, что работу оба охранника всё же потеряли.

Новая порция ругательств оказалась направлена на эту “безголовую” особу, которую “давно выпороть пора”...

Я же, немного поколебавшись, попросила свой телефон обратно, после чего пролистала список всех принятых вызовов и набрала тому, с кем разговаривать точно не стоило, но и выбора особо не было. Амир не ответил.

— Puta***, — не удержалась с досады уже я сама, перейдя на португальский, мысленно проклиная аль-Алаби до седьмого колена, отбрасывая на эмоциях малополезный аппарат в сторону.

Альпу слово оказалось мало знакомо, или же наоборот, он одарил меня долгим пристальным взглядом через зеркало.

— Цzьr dilerim****, — вернулась к турецкому.

Нет, не за свой язык я попросила прощения. За всё.

Это ведь из-за меня всё происходит!

Спасибо, в отличие от меня, Альп считал иначе, и отвечать взаимным обвинением не стал. И всё-таки:

— Ты ведь понимаешь, что это, скорее всего, просто способ заставить меня приехать к нему? — вздохнула обречённо.

Понимал ли он?

Ещё как!

В карих глазах с новой силой засияла ярость.

— Именно поэтому следом за нами едут ещё четверо. А вы — останетесь в машине. И не покинете её ни при каких обстоятельствах. Даже если Земля остановится, — проговорил он сухо, вопреки переполняющим его эмоциям. — Потом будете её сколько угодно жалеть. Когда всё закончится. Ни секундой раньше. После того, как я избавлюсь от этого мудака.

— Если он всё ещё там, — скривилась я в ответ.