Единственный

— Чем скорее усвоишь, тем легче будет перенести всё остальное, что тебя ждёт в ближайшем будущем.

Вот тут я насторожилась.

— И что же меня ждёт в этом твоём ближайшем будущем?

Усмешка мужчины превратилась в хищный оскал.

— Выходи. Узнаешь.

Помотала головой, рефлекторно обхватив себя за плечи в защитном жесте. И тут же одёрнула себя, отвесив мысленного пинка. Нельзя показывать свою слабость. Он не должен с такой лёгкостью влиять на меня, ни в коем случае. Иначе я уже проиграла. Ещё до того, как начну сопротивляться.

— Не выйду. Сперва договоримся.

Скалиться Амир перестал. Лицо преобразилось в считанное мгновение. Окаменело. Широкие плечи от пронизывающего их напряжения, казалось, стали ещё шире прежнего. А ярость, вспыхнувшая в тёмно-карих глазах, чувствовалась столь ярко и опасно, что я невольно отступила ещё на шаг назад.

— Очевидно, ты всё ещё не поняла, дочь посла, — отчеканил злорадно мужчина. — Или я недостаточно убедителен? Твой дом, твоя семья… У тебя нет никого и ничего, что защитит тебя от меня, дочь посла.

И это он очень вовремя вспомнил о посольстве.

— Не трогай их. Они ни в чём не виноваты, — впрочем, как и я, но об этом сейчас упоминать не обязательно. — Чужие семьи тут не причём. Прекрати это безумие, — заявила твёрдым голосом.

Кто бы знал, чего мне стоило найти эту несуществующую уверенность в своей правоте!

— Это не от меня зависит, дочь посла.

Мои губы тронула тоскливая улыбка. И с места я не сдвинулась. Только руки за спину завела, сцепив пальцы в замок, да повыше подняла голову.

— Сперва договоримся, — повторила упрямо.

Упрямства было не занимать не мне одной. Вот только в жестокости я стоящему с другой стороны железных прутьев здорово уступала. И едва сдержала отчаянный вопль, когда, вместо того, чтобы ответить мне, Амир всего один кивком, бессловесно отпустил распоряжение тем, кто заканчивал досмотр машины.

Вытащили из автомобиля обоих. Женщину схватили за руки, удерживая на месте, ткнув оружием в рёбра, чтоб не орала. Мужчину же швырнули к ногам аль-Алаби.