Единственный

Хотелось всё крушить, кричать во всё горло, сойти с ума. Неимоверных усилий стоило запихнуть все эти неуместные желания куда подальше, и сосредоточиться не на себе, не на своих чувствах. Об отце тоже старалась не думать. Как и о той колючей тьме, что воцарилась в моей душе.

— Очень хорошо всё понимаю, — криво ухмыльнулась я своему отражению, вспомнив разговор."

"Сумка с вещами была тут. От вчерашней одежды — перепачканной и помятой, придающей мне вид бездомной бродяжки, я избавилась. Чёрная блуза с коротким рукавом и самые обычные брюки с завышенной талией едва ли способствовали образу завидной невесты, но хотя бы спутавшиеся растрёпанные волосы я собрала, как следует, с особой тщательностью.

Тот, кто сделал всё возможное и невозможное, чтобы стать мне кровным врагом, своё дежурство перед посольством не оставил. Разве что переместился с улицы в салон машины, из которой особо не спешил выбираться при моём появлении. Впрочем, я тоже близко подходить к арабам не стала. Остановилась в двух шагах перед резными прутьями. Младший сын Валида лениво выпрямился, оказавшись на улице, и скрестил руки на груди, мрачно уставившись на меня с едва заметной усмешкой.

— Мы можем договориться, — не выдержала я затянувшейся паузы и невольно поморщилась, заметив, как его люди останавливают подъехавшую машину.

В салоне находилось двое — мужчина и женщина, оба мне незнакомые. Невзирая на последнее, начался допрос и досмотр.

— А зачем нам договариваться, госпожа Аида? — издевательски уважительно протянул Амир, взглянув в ту же сторону, куда и я смотрела. — Отсюда у тебя лишь одна дорога.

Меня же внутренне передёрнуло.

— Какой же ты… — скривилась.

— Какой есть, — равнодушно пожал плечами. — Свыкайся с этой мыслью, драгоценная моя невеста, почти жена, — повторно усмехнулся.