Единственная женщина на свете

Только как там отнесутся к моему рассказу? Несколько дней назад я убеждала их в существовании шантажиста, и они мне поверили, по крайней мере, взяли за основу эту версию, хотя, как выяснилось, пока подтвердить ее могу только я. И вдруг я рассказываю им историю, еще более сомнительную и абсолютно бездоказательную. Первый вопрос, который мне зададут: уверена ли я, что на диктофоне был записан голос Берсеньева? Я-то уверена, но они вряд ли с этим согласятся. Моя убежденность, что Милка что-то там накопала, и вовсе вызовет недоумение.

Да, я рассказала о доме в Лесном, и что? Но если я права, и Милка действительно проявила любопытство, я об этом узнаю, по крайней мере, попытаюсь. Пусть менты и дальше ищут шантажиста, а я займусь Яковом Ивановичем. И если мои догадки подтвердятся, отправлюсь к следователю, но не с пустыми руками. Тут бы, конечно, не худо вспомнить, что Милка как раз из-за желания выяснить, кто же такой Яков Иванович, по моей версии, и лишилась жизни, но если подобные мысли и приходили в голову, то на мои намерения повлиять не могли. Упрямства мне не занимать, и, раз решив что-то, я редко отступаю. А здесь речь шла о моей подруге, и то, что я стала невольной виновницей ее гибели, счастья мне не прибавляло. Зато укрепило в желании найти убийцу.

Внезапно в голову пришла мысль: если вокруг Берсеньева что-то затевается, не худо бы его предупредить. На самом-то деле я просто обязана это сделать. Вопрос, как? Допустим, я встречусь с ним и расскажу о диктофоне, ну и о моих догадках тоже. Он либо поверит… либо нет.

Вот я бы, к примеру, поверила? Черт знает, я не бизнесмен, на мои деньги никто не зарится по причине их отсутствия. А вот он-то должен знать, кто на его каравай рот разевает. Если так, то поверит или хотя бы примет к сведению. Или заподозрит, что я ему голову морочу с неясной целью. Он дал понять, что в гибели Милки считает виновной меня, так что неизвестно, до чего додумается, услышав абсолютно бездоказательный рассказ. Настучит на меня ментам, а те решат, что я ввожу следствие в заблуждение, а этому, конечно, должна быть причина. И я из свидетеля, вероятно, вновь перекочую в подозреваемые. Мама с папой мне спасибо не скажут. Можно просто намекнуть ему, не вдаваясь в рассуждения, а там – кто предупрежден, тот вооружен. Остается решить: стоит ли задействовать Агатку? Сестрица у меня дока по части чужих секретов. Одно худо – очень часто напоминает слона в посудной лавке. Будет нужда – расскажу, а пока попробуем использовать ее втемную.