Двуллер-2: Коля-Николай

Миллионы людей писали доносы, миллионы предавали, миллионы по этим доносам шли в тюрьму… Но все думали только про колбасу. Думали – рынок все направит. Ан нет – не все. Вот после 1991 года, когда душа у бывшего советского человека была как чистый лист, надо было на этом листе и писать: не убий, не укради, не делай ближнему своему того, чего не хочешь, чтобы сделали тебе. Но нет – все пустили на самотек. А сейчас столько всего в душе начиркано, что приди Иисус Христос, так даже для Его слова места чистого не найдется…

– Эк ты хватил… – сказал Коржавин.

– Как надо, так и хватил. Ну да, да, сейчас многие ходят в церковь. Спроси человека: «Бог есть?», скажет: «Видимо, есть». «Веришь в Бога?», скажет: «Ну, верю». Но если Бог есть, то есть и вся остальная цепочка: Страшный суд, ад и рай, наказание и награда. А главное – есть бессмертие души. А значит, за грехи в нашей в общем-то короткой жизни душе придется отвечать вечно. Вот этого не говорят детям даже самые мудрые учителя. А зря. Без этого – никак.

– И что же надо было делать? – спросил Коржавин.

– Надо было с 1991 года Закон Божий в школах учить. Говорить детишкам, что все равны перед Богом – все, и генералы, и губернаторы. Что воровать стыдно. Что надо делать добро – только ради добра стоит жить. А им про что говорят?

– Ну про что-то говорят… – сказал Коржавин, которому был не так уж и интересен этот разговор.

– Ну да. Только затуркали нынче учителей. Теперь одни слово пискнуть боятся, а других еще самих учить и учить… – ответил Бесчетнов. – Если Бога нет, то все можно и ни за что не стыдно. Вот этот Грядкин – почему он так легко пошел на мошенничество? Потому что никто не сказал ему: нельзя. У нас же как – если все так делают, то можно. Но почему никто не говорит себе: пусть все делают, а я не буду?!

– Боятся тогда не успеть… – засмеялся Коржавин.

– А чего ты хочешь, Юра… – заговорила от прилавка Татьяна, уже давно с интересом прислушивавшаяся к разговору. – По телевидению – то криминал, то суд. Вот я когда в школе училась, так у нас в классе висел стенд «Моральный кодекс строителя коммунизма»: кто не работает, тот не ест; каждый за всех, все за одного; человек человеку друг, товарищ и брат. Нет-нет да и прочитаешь.

– Вот именно… – сказал Бесчетнов.