Двойная тайна от мужа сестры

Всё же быть одной в доме грустно и одиноко. Вот только ответом мне служит тишина.

— Дети пропали, — тяжелый голос Горского раздается глухо, будто он говорит со дна моря.

— Как это? — выдыхаю, резко вставая с дивана.

Мечусь из стороны в сторону, не зная, что делать. Быстро одеваюсь, слышу, как Давид что-то объясняет органам правопорядка.

— Перезвоню, — говорит он и отключается.

Сколько бы я ни набирала его номер, в ответ слышу только длинные гудки. Не мешкая, беру такси и еду к нему. Дергаюсь при каждом шорохе и стучу ногой по полу машины.

— Можно быстрее? — нервозно говорю водителю, на что он ускоряется.

А когда мы подъезжаем, вижу несколько полицейских машин и самого Давида. Плачу таксисту и выбегаю навстречу мужчине. Он ловит меня на подходе и сжимает в объятиях.

— Где они? Где мои мальчики? — кручу головой по сторонам, по щекам текут слезы бессилия, внутри меня пустота.

— Ева! Послушай, — встряхивает меня Давид, заставляя взглянуть на себя. — Сейчас важно сохранять самообладание.

— Почему ты не смотрел за ними? — бью его кулаками по груди, не в силах вынести эту ношу.

Как же так? Почему именно мои близнецы?

— Я отошел на пару минут переговорить с врачом, — виновато отводит глаза.

Он хочет еще что-то сказать, но в этот момент нас окликает один из полицейских.

— Господин Горский! Можно вас на минуту?

— Говорите и мне, я — мать! — истерично кричу.

Руки мои дрожат, боюсь услышать нечто ужасное, ведь сердце мое не на месте. Мужчина дожидается кивка Давида и только потом говорит.

— По камерам видно, что детей увела молодая женщина в возрасте до тридцати. Смотрите, — протягивает нам планшет и показывает на экран. — Вы не узнаете ее? Дети не сопротивлялись, словно знают ее.

Мы с Горским впиваемся взглядами в видео, переглядываемся.

— Милана, — говорим одновременно.

— Это ваша знакомая? — вопросительно произносит мужчина, смотря на нас с Горским.

— Это моя сестра, — сиплю я, прикрывая пальцами горло.

— О, видимо, вам стоит ей позвонить, возможно… — полицейский не договаривает, так как Давид перебивает его резкими словами.

— Милана — пациент данной клиники, так что дети в большой опасности, — напряженный голос наполнен злостью, руки сжаты в кулаки.

— Есть идеи, куда она могла увезти детей? — переводит взгляды с меня на Горского.

Я судорожно вспоминаю все места, где бы она могла быть, но мы не общались с ней последние годы, аккурат после моего отъезда и перестали, так что нынешнюю Милану я и вовсе не знаю.