Двойная тайна от мужа сестры

И тут, к моему облегчению, услужливая помощница Феликса Эдуардовича приносит всем минеральной воды, отвлекая меня от тяжелых воспоминаний детства, а отца — от разглядывания моего бледного лица.

— А вы… — демонстративно тянет отец, смотря на Олега, — как там вас…

Слышу, как начинает вскипать муж, всегда взрывающийся от такого пренебрежения. Отец не считает моим мужем человека, которого самолично не одобрил.

— Нас пригласили, — быстро отвечаю, стараясь перевести мысли отца в другое русло, — дед что-то завещал мне.

Гнетущая обстановка мотает нервы, так что я с удовольствием смачиваю пересохшее горло и невольно отмечаю, что качество минеральной воды в офисе нотариуса лучше, чем у меня дома. Боже, думаю о всякой ерунде, лишь бы не смотреть на остальных членов семьи. Скорее бы назад… Домой…"

"— Что? — фыркает отец на мой ответ, презрительно усмехается, глядя на меня. — Старые четки для блудной внучки?

От этого выпада и язвительности тона у меня в груди колет, и я дышу чаще, пытаясь справиться с волнением.

Тот только жадно периодически пьет минералку, бросая взгляды на роскошную Милану. Скрежещу зубами, стискивая до боли кулаки. Он даже в такой важный момент умудряется позорить меня. Тут начинается какое-то движение со стороны молчавшего нотариуса, и я уже было радуюсь, что Давид не будет присутствовать на оглашении. Мало ли, где он: в командировке или на важном совещании.

— Ну, наконец-то, — выдыхает Милана, глядя мне за спину.

Судьба ко мне жестока. Только хочу выдохнуть, что одной проблемой меньше, но тут замираю от испуга, словно кролик перед удавом. Стоит мужчине зайти в кабинет, как я понимаю, что это не кто иной, как Давид Горский. Не молоденькая помощница нотариуса, не какой-то случайный посетитель, а именно мужчина из моего прошлого, которого так надеялась забыть.

— Дела, — раздается сзади жесткий мужественный голос, отдающий прохладцей.

Не вышло забыть. Сейчас понимаю, что все мои усилия были бесполезны. Его внезапное и опасное появление чувствую буквально кожей. По телу бегут мурашки, волоски на предплечьях топорщатся, внутри же я горю адским пламенем, желая оказаться где угодно, только не в одном помещении с человеком, который предал меня…

— Вся семья в сборе, — особенно выделяет отец, глядя на нас с Олегом, словно подчеркивает, что нас за ее членов не считает, — так что можем начинать, Феликс.