Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

И так стыдно из-за всей этой ситуации, куда ж еще больше. Сознание колыхалось. Том глянул на руку Марка, в очередной раз подрабатывающую индикатором его состояния: длинные пальцы легко охватывали его ладонь, вены от сжатия вздувались, образуя очень художественную структуру, что сложно было оторвать даже слегка подрастекшиеся мозги от созерцания. Том поджал губы, с ужасом понимая, что гормоны в его организме танцуют неведомый танец. Во всем назойливо мерещился двойной смысл: в дыхании Марка, в его прикосновениях, в его словах.

Что-то Томас не припоминал у себя такого обострения за всю прошлую жизнь. А что, если дальше будет только хуже? Кошмар. Эдак можно и до эротических фантазий скатиться. Именно на этом словосочетании сирена в голове Томаса перестала мигать красным и перешла на ультразвук, вот чтоб даже дельфины узнали, в какую пропасть сейчас летят все моральные устои Томаса Хейли. Том воззрился на руку супруга как на воплощение зла и причину всех бед за прошедшие пять минут: рука как рука, пять пальцев. Родинка у безымянного.

""Ничего себе, родинка у безымянного!"" — восхитился Томас. Он впервые ее заметил. И поспешил познакомиться поближе. Знакомство прошло в легком касании пальцем неизвестной доселе темной точки.

— Ты зачем в меня пальцем тычешь? — поинтересовался Марк.

Сомнительно легким оказалось касание. Томас ковырнул точечку ногтем. Может, это не родинка вовсе?

— Хейли, ты меня пугаешь. Ты так смотришь на мою руку, будто видишь впервые.

Я надеюсь, на вкус ты ее пробовать не собираешься?

Ох, зря это Марк сказал. Воспаленная гормонами фантазия подкидывала картинки, как Томас кусает эту возмутительно привлекательную руку с точечкой у пальца. Вообще, стоило признаться, что укусить Марка периодически хотелось. За его паршивое иной раз поведение. Вот прямо подойти и без всякого предупреждения укусить, как Марк его за коленку. Томас тогда испытал легкую обиду.

Да и возвышение посреди комнаты без штанов перед Марком — не лучший эпизод в его жизни. Настолько не лучший, что Томас понял, что он делает, только тогда, когда услышал вопль Марка.

— Хейли! Ты зачем меня кусаешь?! — Далтон одернул оскорбленную конечность и глянул на место укуса. Но Томас хваткой акулы не обладал и вообще совершил это действие неосознанно. Рука была цела.

Том тяжело вздохнул и облизнулся.

— Томас, пожалуйста, не делай так.