Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

И меня всегда раздражает, когда человек начинает говорить: ""Вот если бы тогда! Да я бы!"" Сделайте что-нибудь именно сейчас. Меняйте то, что можно изменить, не концентрируйтесь на том, что уже стало неизменным».

Нил Блекворд.

Из интервью для журнала ""АльфНьюс"", выпуск 71, стр. 60.

Когда Марк ворвался в аптеку, Томас успел более-менее прийти в себя и даже слабо улыбался. Правда, со стороны это больше напоминало улыбку сумасшедшего. Или улыбку человека, которого огрели по голове тяжелым тупым предметом. Том сидел на стуле, сложив руки на коленях, как провинившийся школьник.

— Ты как? — Далтон опасливо втянул воздух и облегченно выдохнул. — Запаха почти не слышно. Это точно течка? Может, просто что-то с давлением?

Хейли было пошел красными пятнами от накатившего смущения, но все-таки тихо пролепетал:

— Твоего я тоже почти не слышу.

— Я дозвонился до Кроссмана, сейчас поедем прямо к нему. Встать сможешь или тебя отнести? — Марк почему-то тоже перешел на шепот.

Провизор вышел из-за прилавка и протянул Далтону мобильный, по которому минуты три назад пояснял, где располагается аптека и как к ней подъехать:

— Я дал ему тонизирующее средство, но вам лучше посетить врача.

Далтон кивнул и поблагодарил работника.

— Хейли? — Марк присел на корточки и сжал руку Томаса. — Ты дрожишь? Давай, я все-таки тебя донесу.

Томас продолжал уплывать из реальности и возвращаться в нее так, будто его резко прибивало к берегу. Автоматически он сжал руку Далтона, а второй оперся на его плечо, пытаясь подняться. Удивительно, но у него получилось. Марк еще раз кинул провизору: ""Спасибо"" и, прижимая Томаса, повел его к машине, где, как ребенка, усадил на сиденье, отрегулировал наклон спинки и пристегнул ремнем.

Марк ехал быстро, но аккуратно, стараясь, чтобы автомобиль шел плавно и Томаса не сильно раскачивало.

— Марк, я не умираю, не надейся."

"Далтон бросил на него снисходительный взгляд, будто говоря: что с тебя, течного, взять. Так трактовал это Томас и снова хихикнул. Взять... Томас устыдился направлению собственных мыслей и постарался не выдавать шедевры сомнительного юмора вслух.