Две половинки

 – С ними никогда не соскучишься, а за мужика своего они в огонь и в воду! Ты смотри, старый бродяга, девочку-то не упусти!

– Уже, – буркнул неизвестно зачем Больших.

– Это чо так? – оживился Михалыч.

– Я уже одну семейную жизнь и последующий развод пережил. Веришь, нет, мне вполне хватило! Выше крыши!

– А-а! – протянул понимающе народный умелец. – Так ты, еще не женившись, уж разводиться собрался? Масштабы потерь прикидывать!

– Вот поэтому с девочкой этой ничего у меня и не будет, – разозлился вдруг Степан, – потому что на таких жениться надо, а я знаю, чем все кончается! И не хочу.

– А-а! – снова протянул Михалыч. – Оно, конечно, правильно! Оно, знаешь, лучше и не есть, чтобы потом в туалете не тужиться!

Степан не ответил. А что тут скажешь, у Михалыча все просто – женись, размножайся, радуйся, работай по совести, и все путем сложится. Степан тему закрыл, как отрезал, переведя неспешную беседу на производственные темы, коих и придерживался оставшуюся дорогу и во время чаевных посиделок в доме, и так до самого отъезда Михалыча на Стаськиной машине из ворот.

Сбегая от своих мыслей, Степан запустил мини-котельную в подвале, натаскал дров на топку к камину про запас, надо же дом прогреть, протопить основательно. Когда печь ровно загудела, надел валенки, старый свитер, взял лопату и пошел разгребать снег на участке – хозяйство требовало ухода, да и руки занять, чтобы голову освободить от размышлений.

Работы хватало с излишком – расчистить дорожку от калитки к дому, от ворот к гаражу, дорожку к бане, стоявшей в конце участка, до которой все руки не доходили и от того она оказалась изрядно засыпанной, да и тропки для пробежки не мешало подчистить.

Физическая работа на воздухе – дело, никто не спорит, хорошее, но еще никого от мыслей нелегких она не спасала.

Иллюзия.

Вот, мол, делом займусь, не до тягостных дум будет.

Ага! Щас-с!

Он расчищал стежки-дорожки с остервенением, соответствующим влезшим без спросу и расположившимся, как хозяева в голове, нелегким, каким-то безысходным думам.

Степан тряхнул головой, стараясь избавиться от навязчиво звучавшего самообвинения.

Все он правильно решил!

Неправильно было поддаться помутившему разум желанию познать нечто, не испытанное в его мужской жизни.