Две половинки

Анька права – сразу чувствуешь себя грешным и виноватым во всем!

Ему не нужна сейчас никакая бабская жалостливость и обещание пригреть, накормить, и про Ваньку сейчас ему не нужно, и про Верину готовность обиходить мужика после трудов нелегких тихо и по-семейному!

«А что тебе нужно?!» – прикрикнул на себя мысленно Степан.

Понимание.

Не жалость слезливая, не раскудахтывание над его трудностями и тягостями, над чужим горем, от которого кудахчущий, слава богу, далеко и его это не касается, что ж не попереживать отстраненно!

Ему, доктору Больших, очень надо, чтобы кто-то побыл с ним душой рядом! Пусть ненадолго, пусть через тысячи километров, но прикоснулся душой!

И он знал только одного человека, способного на это…"

"Очень непорядочно, по-свински, эгоистично и по-мужски потребительски!

Да!

Уйти от нее так однозначно, так бесповоротно отринуть все, что она предложила, и… позвонить, когда ему не в меру хреново?

Да!

Потому что здесь, в этом странном и дико-прекрасном месте, отстоящем в необозримой дали от цивилизации с ее условностями, глупыми страхами, комплексами и мелочными обидами, с правилами межличностных игр, в чистом, незамутненном состоянии прояснившегося ума и души, Степан Сергеевич Больших честно признался себе:

«Мне нужна Стаська! Вся! И лучше навсегда!»

А еще у него были номера всех ее телефонов, добытые путем простых логических размышлений и одного действия.

Оставила.

Степан занес их в память своего мобильного, но ночью решил удалить. Зачем? Он принял решение, расставил все точки на нужные места!

Что еще?

Дружеское перезванивание? Не тот у них вариант! И дружба не та!

Посмотрел на светящийся экран мобильника, где призывно чернела запись «Стася» и ее номера – и не удалил.

Вообще связи здесь тоже не было – высокогорное средневековье, что удивляться! Но у него имелся полевой спутниковый телефон.

Степан сел на заскрипевшей от движения кровати и быстро посмотрел на ребят. Они спали, как упали, так и не двинулись, – какой там скрип! Артналет их не разбудит!

И быстро, не давая себе возможности передумать, он набрал Стаськин домашний номер. Долго не отвечали, Степан собрался сбросить набор… и услышал ее недовольный, громкий голос:

– Да!!!

Сердце икнуло, вздохнуло и глухо заколотилось в грудную клетку.