Ребёнок от босса. Научи меня любить

Равно как и выдавить из себя хоть слово. Так и продолжаю стоять как вкопанная на пороге кабинета и молча таращиться на врача.

— Проходите, пожалуйста, — скромно улыбнувшись, женщина указывает мне рукой на кушетку.

Она явно тоже смущена тем, что стала невольным свидетелем нашей с Воронцовым ссоры. Точнее не нашей, а моей. Ведь это только я как ненормальная орала. А босс просто стоял и молчал. Ну конечно, он то понимал прекрасно, что мы в больнице и на людях!

— Не волнуйтесь, я вас закрою и совершенно ничего видно не будет, — продолжает меня успокаивать, застилая кушетку одноразовой пелёнкой.

Боже... У меня полное ощущение, что со мной сейчас разговаривают как с умственно отсталой...

Ну конечно, а чего ты ещё хотела, Инна? Ты и ведёшь себя как последняя дура!

Тяжело выдохнув, давлю в себе чувство стыда, пытаясь засунуть его поглубже и делаю шаг к кушетке. Только сейчас замечаю, что руки Воронцова до сих пор лежат на моих плечах. Они соскальзывают с них, когда я отхожу от мужчины.

Прохожу мимо врача, стараясь на неё лишний раз не смотреть.

— Начнём, как будете готовы, — напоминает мне узист тихим вкрадчивым голосом, от чего мои щёки вспыхивают ещё сильнее."

"Наверно, она думает, что я психованная истеричка, раз устроила скандал прямо в кабинете при враче. Вот и говорит со мной, как с ненормальной. Ну да, конечно, их же наверняка в медицинском учили, что с психами голос лучше не повышать, а то спровоцировать можно.

Как только я останавливаюсь возле кушетки, врач задвигает ширму, отделяя меня ото всех. В этот же момент я поднимаю голову и ловлю на себе тёмный взгляд Воронцова. Этот взгляд — последнее что я вижу, прежде чем ширма отделяет меня от остальной части кабинета.

Судорожно выдохнув, стягиваю с себя штаны и бельё, ложусь на кушетку и зову врача.

— Чуть сильнее согните ноги в коленях, — командует узист. — Вот так, достаточно. Теперь расслабьтесь.