Проданная ему

Романтично, правда?

— Пахнет вкусно, — с его появлением, на кухне становится совсем тесно. Его присутствие ощущается каждой клеточкой моего тела, чувствую затылком его горячее дыхание. Кровь в венах вскипает, как пробуждающийся вулкан.

— Надеюсь, понравится, — я смущаюсь, щеки горят.

Мне впервые за долгое время хочется, чтобы моя стряпня понравилась. Артему я готовила в первые месяцы брака, но он предпочитал питаться в кафе-ресторанах, у родителей, редко дома: давился моей едой. Никогда не хвалил, не благодарил, напрочь отбил таким поведением желание подходить к плите, позже готовить стала домработница.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Руслан не сидит за столом как барин, ожидая, когда перед ним накроют. Пока я раскладываю нехитрый ужин, он достает вилки, стаканы, разливает принесенный во втором пакете сок. Со стороны мы, наверное, выглядим мужем и женой.

— За новую самостоятельную жизнь, — сидим рядышком, стол небольшой, наши руки слишком близко друг к другу.

Я украдкой наблюдаю, как ест Руслан. Не торопится, не кривится и выглядит тут таким уместным, несмотря на то, что на нем сейчас рубашка стоимостью как месячная аренда моей квартиры и швейцарские часы с коричневым ремешком на левом запястье. Он олицетворяет тот мир, из которого я ушла, но при этом выглядит своим.

— Ну как? — не выдерживаю, спрашиваю мнение и жду как маленькая девочка похвалу. Руслан поднимает на меня глаза, уголки губ ползут вверх.

— Очень вкусно. Я давно такой еды не ел: домашней, как у мамы, — в глазах мелькает тень грусти, но тут же прячется. — Никогда не думал, что жены богатых людей умеют готовить.

— Не забывай, что многие жены богатых людей родились в обычных семьях. Спасибо за мясо, сегодня узнала, что оно стоит довольно дорого.

— Да не за что, будет повод подумать над очередным кулинарным шедевром. Часто баловала мужа?

— Нет, Артем не любил мою стряпню. Когда пришло время прикорма, я Лизке готовила все сама, не покупала баночки.

— Сколько дочери?

— Через месяц будет полтора, — смотрю вверх на плинтус, часто моргаю, чтобы не расплакаться.

Тяжело. Считаю дни, с тоской смотрю на календарь и каждый день, прожитый без Лизы, оставляет очередной шрам на сердце. Больно, невыносимо жить без нее, одиночество раздирает на куски, а тоска душит, не дает ни вдохнуть, ни выдохнуть.